Книга Поцелуй Снегурушки, страница 48 – Мария Тиамат

— Нет, что ты, – Аксинья умиротворенно покачала головой, завороженно любуясь танцующими язычками пламени. Она сидела, обхватив руками колени, и, казалось, была способна провести в такой позе вечность. – Их не интересует то, душой чего они сами являются. Камень, огонь, вода, ветер, травы – все, что не наделено разумом, служит им обиталищем. Или внешней оболочкой – как хочешь, так и разумей. Нам в мире смертных они кажутся безжизненными, но если найдется тот, кто умеет совладать с духами, направить их энергию согласно своим желаниям, о, он будет способен устроить настоящие бедствия! От землетрясений до ураганов.

Иван слушал, затаив дыхание, понимая, что Аксинья наконец-то начала учить его.

— Но, приходя в их мир, нужно быть предельно осторожным. Живые духов раздражают. Вот как тебя – попавший в глаза песок. Поэтому они и нападают, по наитию пытаясь избавиться от помехи. А боль им способно причинить лишь костяное оружие, ибо кость – это мертвая плоть. Вроде бы похожая на их материальные вместилища, но некогда омытая живой кровью. Истинно противная их природе. Потому и ритуальные ножи все костяные.

Иван безотчетно погладил отцовский кинжал, висящий у него на поясе. Если что, будет чем обороняться от таких тварей, как встретившаяся им в полях. От воспоминаний о жутком существе по коже вновь поползли мурашки.

— Эх, и привел ты нас неизвестно куда! – вздохнул Иван, с укором поглядывая на парящий над грудью амулет, призывающий двигаться и дальше в сумрачную глубь.

— Вещица эта у тебя очень ценная, Ваня, – ласково произнесла Аксинья. – Быть может, дороже золота. Создал ее, видать, маг-умелец, и, скорее всего, никто, окромя него, до такого чуда еще не додумывался. Ведь раньше-то шаманы как в чертоги духов проникали? Лишь разумом, ритуалы особые проведя, а тело-то оставалось в мире смертных. Этак долго не протянешь. Да и разум обнажать перед духами куда опаснее: распознают и растерзают, сведут с ума. А оберег позволил тебе как есть грань миров пересечь, во плоти. Съел ты пищи местной – и духи тебя почти не чуют, если самому не лезть да крови своей ни проливать.

— Ничего себе! – Иван погладил безделушку.

Значит, в чем-то Агафья снова оказалась права, пытаясь охранить себя от волков самой ценной вещицей, доставшейся ей по наследству. Только она не знала ее истинного значения.

— Так что же, у вас и правда больше не поклоняются духам? Не верят, что они существуют? – пытливо прищурилась Аксинья.

— О да! – с выражением протянул Иван. – Если сболтнешь что-то о знахарстве, мигом стражи Дозора нагрянут. Могут в темницу бросить, могут казнить. Тут все зависит от того, какой зуб на тебя местные имеют. Наша деревушка находится на самом краю империи, зимы лютые, поэтому люди дружнее и добрее. Тут кому угодно молиться начнешь, лишь бы выжить. Так что наши Агафью сильно не прижимали. Но староста Пантелей за порядком все же следил.

— Империя… Дозор… – Аксинья будто пробовала слова на вкус. – Все такое незнакомое, хотя одежа твоя от моей сильно не отличается.

— Империя – это огромная страна, – развел руками Иван. – Она простирается от Северного моря до Торгового. Император строит прекрасные каменные города с изумительными храмами, и любой может прийти туда и услышать песнопения, восхваляющие Близнецов-Создателей. А когда жрецы поют им хвалу, кажется, что эта музыка несет в себе их благословенное дыхание. Я сам слышал однажды! Мы даже подчинили себе племена иных народов, заставив их платить дань, – он выпалил это на одном дыхании, а затем осекся, озаренный пронзительной мыслью. – Дозор, конечно, у нас возник недавно, но ведь сама история империи длится уже не один век. Может, тебе знакомо хоть что-то, о чем я говорю?