Книга Поцелуй Снегурушки, страница 22 – Мария Тиамат

Мерцающие теплым желтым светом, они единственные казались чем-то живым посреди сумрачной мерзлоты, в которую погрузилась деревня. Заинтригованный – откуда бы там взяться огню? – Иван двинулся через сугробы. Снега тут намело почти по пояс. Обманчиво хрупкий и скользкий, когда только-только припорошил жухлую листву, здесь он превратился в плотную преграду, сквозь которую Ивану приходилось настойчиво пробиваться. Всю одежду его покрыло слоем искрящейся пыли; в тулупе и заячьей шапке стало очень жарко, несмотря на немеющее от холода лицо. Расстояние до окраины погоста казалось бесконечным. «И демон меня дернул сюда переться», – ругался Иван про себя, но все равно упорствовал.

Когда же он отдышался и поднял голову, то обомлел: перед ним, пусть и на подпорках, стояла уже не домовина, а самая что ни на есть изба. На крыше и бревнах ее не сверкало ни снежинки, и оттого на фоне белоснежной равнины темный силуэт сруба вздымался угольной громадиной. Вырезанный в форме птицы конек отчетливо выделялся на небосводе, а сквозь забранные слюдяными пластинками оконца пробивалось сияние свечи.

Не успел Иван ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, как дверь бесшумно отворилась и на пороге возникла моложавая старуха, одетая в длинную, расшитую алыми орнаментами рубаху. Несмотря на неприветливо сложенные на груди руки, из глаз незнакомки беспрерывно текли прозрачные слезы. С Агафьей они могли бы быть ровесницами, и даже суровый облик ее чем-то неуловимо напоминал знахарку. Но это была не она.

— Ты как попал в мир духов, смертный? – проскрипела старуха; голос ее не вязался с внешностью и казался древним, как небо и земля. – Не место тебе здесь, не познать человеку никогда тайну смерти! Убирайся обратно, занимайся своими колдовскими штучками среди людей.

— Так я не сошел с ума? Ваш мир и правда существует?! – пролепетал Иван.

Он не верил своим ушам. Шквал самых противоречивых чувств: потрясения, подозрительности, робкого восторга и одновременно жути, желания рассказать об открытии другим и отчаяния, что уже слишком поздно, – все это схлестнулось в Иване, отражаясь в зрачках невысказанной мукой.

Старуха замолчала, заново окидывая пришельца долгим взглядом. Слезы капали и капали с ее подбородка – чистые, как родниковая вода. Наконец она промолвила, ткнув костлявым пальцем:

— Покажи, что у тебя за пазухой-то, смертный.

Дрожащей рукой Иван расстегнул тулуп и достал амулет, который теперь испускал едва уловимое свечение.

— Это же ее… Агафьи… – растерянно пробормотал он и вскинул голову, в ошеломлении глядя на старуху. – Я лишь повторил то, что когда-то слышал!

— И как же ты попал ко мне, коли даже не ведаешь, что это за место? Видать, дар в тебе скрыт большой, – она покачала головой. – Что ж, это и к лучшему, что ты неуч. Убирайся и забудь все, как кошмарный сон.

— Нет, умоляю, подождите! – воскликнул Иван, бросаясь к крыльцу. – Я готов просить прощения у духов за то, что когда-то пренебрегал ими, готов принести какие угодно дары и жертвы, только помогите! Я не знаю, к кому еще обратиться. Она там незаметно убивает людей в моей деревне: сперва мастера, потом Агафью… Снегурушка и меня чуть не убила, клянусь! Я чувствовал, как стынет кровь под ее взглядом, превращаясь в лед, и не мог сделать без ее разрешения ни шагу! Я не знаю, что это за место, но прошу, если вы наши духи-хранители, помогите!