Книга Поцелуй Снегурушки, страница 21 – Мария Тиамат

Сердце вновь сдавило горечью раскаяния, и Иван, утерев нос, сунул птичку в карман, чтобы больше никогда с нею не расставаться.

— Что ты тут делаешь, Ванюша?

Мелодичный вкрадчивый голос, раздавшийся за спиной, заставил Ивана покрыться испариной. Медленно, точно боясь резкого движения, как и в схватке с диким зверем, он обернулся: Снегурушка стояла в дверях, склонив набок голову и пристально уставившись на него. На губах ее блуждала легкая улыбка, точно она еще не до конца определилась с чувством, которое хотела выразить.

Необъяснимым образом, как и в кошмарах, все нутро кричало Ивану, что он находится в шаге от собственной смерти – только теперь наяву. «Беги, беги!» – требовало тело, однако, будучи сыном охотника, Иван знал, что самая большая ошибка при встрече с хищником – это показать свой страх. И, повинуясь наитию, он решился на то, что в обыденной жизни даже не пришло бы ему в голову: лихо сдвинув шапку на затылок, презрительно хмыкнул, обводя избу скучающим взглядом.

— Да так, старуха вот померла, значит. Думаю, что бы для себя стащить, пока остальные не прибежали за поживой. Да что-то ничего полезного нет: одно сено да глиняные горшки. – Он сплюнул, пнув поставец^[6], и аккуратно разложенная на нем посуда вздрогнула. – А как она кичилась своим «колдовством», ты бы знала!

И, кривляясь, он принялся подражать жестам Агафьи, которыми она сопровождала свои песнопения для духов:

Кровь, подстегиваемая страхом, оглушительно стучала в висках, пот лился градом, а ноги подкашивались, но, когда Иван остановился, тяжело дыша, Снегурушка вдруг громко и заливисто расхохоталась, прикрывая ладонью рот.

— Ой, Иван, ну позабавил! Ловко как у тебя вышло… Так и быть, собирай богатство, какое найдешь, никому не скажу. – Произнеся это, девица подмигнула и быстро скрылась за дверью.

А Иван изможденно сполз по стене на лавку, чувствуя, как клыкастая пасть, уже сомкнувшая челюсти на его горле, немного разжалась. Какое-то время он так и сидел, подперев голову руками и борясь с накатившими тошнотой и головокружением. Каждая встреча со Снегурушкой высасывала из него силы, и только крепнущий холод в нетопленной избе заставил его подняться на негнущиеся ноги. Тяжело вздохнув, он понуро направился в сени. После того как оказалась осквернена и сама память об Агафье, брать больше ничего не хотелось.

Выйдя на улицу, Иван не сразу оценил перемену. Зимою – что днем, что вечером – все и так кажется черно-белым, потусторонним. Однако теперь тени в закоулках сгустились пуще прежнего, а очертания изб подернулись зыбью, став призрачными. Звуки, и без того скрадываемые снегом, и вовсе пропали. Никого Иван не встретил на своем пути, пока в тревожных раздумьях шел домой. А как поднял голову – изумился. Ноги привели его к погосту на южной окраине селения. Старые, потемневшие от дождя и туманов надгробия и недавние, из свежего дерева, едва угадывались под шапками снега. Эк он задумался, раз такой крюк проделал! А затем Иван разглядел освещающие домовину огоньки.