Книга Поцелуй Снегурушки, страница 112 – Мария Тиамат

Равнодушно пожав плечами, она поднялась, замерла на пороге.

— Так что, ужинать спустишься?

«Если бы у нее была ко мне хоть толика теплых чувств, она бы соврала мне, – всматриваясь в скрытое тенями лицо женщины, подумала Аксинья. – Вот истинное доказательство ее жестокости! Может, моей судьбой управляет материнское проклятие? Может, я и правда обречена?»

— Нет, не ждите, – она помотала головой. – А свечу оставь.

Перебрав в сундуках одежду и приготовив дорожное платье да пару дорогих гребней, которые можно будет продать, Аксинья вновь уселась у окна, глядя на прозрачно-серое небо с тонкой полоской розовой кисеи по кромке. Медленно плыл по небосводу желтый, как масло, месяц. Заиграла вдалеке дудочка пастуха, созывающая стадо, на первом этаже избы строгий голос отца прикрикнул, веля мальчишкам укладываться спать, одна за другой затихали птицы – и дикие, и домашние. Словно сторожа свою тайну, чтобы та не вырвалась на свободу, Аксинья смотрела в ночь широко распахнутыми глазами. И сон, и голод оставили ее. На душе царило лишь опустошение после долгой, тяжелой битвы. Она проиграла – кому? Людям? Самой себе?

Однако ночи травеня короткие и не дают много времени на раздумья. Не успели звезды как следует разгореться, уж начало светать. Осторожно поднявшись со вторыми петухами, Аксинья выскользнула во двор, чтобы умыться. На голову упала веточка.

— Ты где пропадаешь, дуреха? – зачирикала с вышины ласточка.

— Чего? – Аксинья замотала головой, с трудом соображая, чего от нее хочет птица. – Да не до сплетен мне!

— Какие сплетни! Скачут к вам десять конных, вот-вот нагрянут.

— Как?!

— Богаты и при оружии.

Бросив ковш в бочонок с ключевой водой, Аксинья метнулась обратно в избу, пересекла сени и выскочила на улицу, взбегая на пригорок: вдалеке и вправду уже клубилась пыль, выдавая всадников. Отчаяние охватило Аксинью: она совсем позабыла, что к ней в любой момент могут явиться просители, а эти явно непростые, к их визиту нужно было хорошенько подготовиться, чтобы не попасть впросак. Она упустила время! И все же сквозь громкие удары сердца приходило осознание, что это ее шанс скрыться быстро и как можно дальше.

— Ну, бывай, коли я тебе больше не нужна, – беспечно свистнула ласточка.

— Постой, – взмолилась Аксинья. – Узнай о них хоть что-то примечательное!

— Попробую, если успею. – И птица растворилась в голубой выси.

Теперь, пока ее никто не заметил, Аксинья ринулась обратно во двор, а от него – сквозь влажные от росы огороды к реке. Когда она перескакивала через грядки, со стороны проселка донеслись собачий лай, и конское ржание, и незнакомые мужские окрики. Захлопали-заскрипели калитки: заспанная деревня высыпала на улицу, всполошенная вторжением чужаков. Последние пять лет люди спали спокойно, уверенные, что ведунья всегда предупредит о незваных гостях, и теперь сильно перепугались. Услышав, как ее зовут, Аксинья припустила еще пуще, соскальзывая под кручу обрыва, и там, прижавшись спиной к песчаной стене, сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая дыхание. Евдокия уже пробиралась по огородам, выкликая ее.

И когда работница спустилась к самому берегу, у которого плескались зеленоватые воды Тихомолки, навстречу ей из-за белых, как кости, валунов выступила прежняя провидица с холодным и надменным взглядом.