Книга Величие. Книга 2, страница 99 – Мария Тиамат

— Да, но я боюсь, что князь сильно обидится и будет мне мстить. Вдруг наступит такой день, когда мне понадобится его помощь? И он откажется…

— Аурелий, я тебя умоляю, – расхохоталась эльфийка. – Мне кажется, все вокруг гораздо лучше понимают, что ты император, чем ты сам. Тебя нельзя ни сместить, ни убить. Ты абсолютен. Это Мешерие должен переживать за свою должность – и, поверь, он не захочет так легко с ней расстаться. А вместо этого ты позволяешь ему выдвигать свои условия. И в конце концов, разве не найдётся никого, кто сможет заместить его на должности?

— Но он так опытен! Он был с отцом с самого начала…

— И вот мы снова вернулись к вопросу, почему тебе так важен пример отца. Между прочим, в гостинице ты кричал, что ненавидишь его. Но чаще я слышу всё-таки восхищение. Да, ты сам мне говорил, что не можешь совмещать эти два чувства… – Шиа задумалась. – Ну так что, ты позволишь Мешерие изгнать твоих друзей, как Келсий изгнал Юйсинь из дворца?

— Это не так! – в панике возразил Аурелий. – Он… он просто говорит, что надо немного подождать.

— Это так, – жёстко отрезала Шиа. – В государстве всегда не самая благоприятная ситуация, тебе ли не знать. Это вопрос приоритетов. А князь Мешерие душит чужие инициативы, которые не совпадают с его взглядами, как Келсий угнетал твою матушку. И попомни моё слово – если он не поддерживает идею брака с иностранкой, однажды он попытается убрать и меня!

* * *

Кроме того, чтобы проводить в блаженном уединении время в квартире, они периодически выезжали на выставки или в театр. В дворцовом парке залили каток, и Аурелий учил Шиа стоять на коньках, пока она, судорожно хватаясь за его локти, пыталась сделать первые шаги – сколько веселья в этом было! Как только они обрели долгожданную свободу, которая больше не ограничивала их в выражении чувств, хоть в то же время и не позволяла в полной мере поступать так, как хотелось бы, жизнь влюбленных начала напоминать медовый месяц. И чувства, прежде усмирённые и обуздываемые с таким трудом, выплеснулись неистовым фонтаном, пугающим порой даже их обоих. Бывало, едва переступив порог, Аурелий сходу прижимал Шиа к стене, целуя её уши, нос, шею, и она тоже, мгновенно воспламеняясь его чувственностью, скидывала с себя платье, как нечто ненужное и мешающее. Как только исчезли главные сдерживающие факторы, страсть их раскрылась во всей полноте.

В городе, постоянно замечая их вместе то на одном, то на другом мероприятии, стали всё больше говорить о серьёзном увлечении императора иностранкой. Весть о вечеринке, на которой эльфийка впервые была представлена дворянам, быстро разлетелась по салонам, и среди аристократии зазвучало, всё более набирая силу, недоумённое, настороженное слово «фаворитка». Потянулись первые любопытствующие, желающие изучить ближе этот феномен заморских симпатий. Впрочем, до сих пор Шиа не появлялась в широком обществе, чтобы о ней можно было собрать много информации. Кто-то, кому удавалось переброситься с эльфийкой парой слов в антракте, находил, что слухи о её простодушном характере правдивы. И всё же столь открытая демонстрация императором отношений поселяла в некоторых сердцах первые растерянность и тревогу. Знать ожидала, что приближающийся зимний бал прояснит ситуацию. Никому по-прежнему всерьёз не верилось, что для династии, соблюдающей чистоту крови, чужестранка может иметь настоящую ценность, пусть даже она уроженка одной из самых развитых и просвещённых стран мира. В конце концов здесь, в Белой империи, царили свои законы.