Книга Величие. Книга 2, страница 100 – Мария Тиамат

Между тем для Шиа начиналась пора, когда все самые хорошие и самые плохие представления о стране распадаются и на их месте формируется уже подлинное впечатление. Эльфийка гуляла в метель и уже не спешила использовать магию; она читала национальные сказки, донимая Арэйсу расспросами, и начинала понимать печатавшуюся в журналах сатиру.

Как-то раз Аурелий показал Шиа загородную резиденцию Табриессов, в дне пути от столицы. В отличие от города, снег там оставался нетронутым, а столбик термометра опускался гораздо ниже; за какие-то пару недель почтовые тракты превратились в подлинное царство зимы. Восторженно барахтаясь среди метровых сугробов и всё ещё не веря, что подобное обилие снега и льда возможно, эльфийка заворожённо оглядывала с холма исполинский, покрытый пышными сверкающими шапками лес, которому не было края; зеленоватый речной лёд и тёмные бурлящие полыньи; розоватые ледяные поля, в которых резвилась позёмка; туманную дымку облаков далеко на горизонте, в свете жёлтого, низко висящего солнца.

Здесь не было смерти, как казалось городской осенью. В пейзаже белоснежного холода и льда, в чьих опасных объятиях билась жизнь, крылось нечто, сотрясающее душу. И Шиа думала, что наконец-то познала само сердце этой страны – могучее, ничем не ограниченное, скрывающее в молчаливой дрёме невероятные силы. Стоило прикрыть глаза, и можно было почувствовать гудение неспящего леса, ощутить на себе его морозное дыхание. Жизнь кипела и в этом суровом краю, отчаянно доказывая своё существование и от этого ещё более расцветая в красоте. И Шиа наконец поняла яростную волю и гордость своего волка – он был сыном этой требовательной земли.

Отношения у них складывались не спеша. Умные, проницательные глаза Въенгра – так эльфийка назвала питомца в память о друге – поначалу настороженно следили за каждым её жестом, не подпуская слишком близко. Однако главенство её Въенгр признал сразу и ни разу не оскалился на Шиа – чего нельзя сказать об отношении к другим посетителям.

— Ух, ну и жуткий у него взгляд, – сказал как-то Аурелий, когда тот ловил куски мяса, которые бросала Шиа, но вдруг остановился и зарычал, обнажая дёсны.

Они уже перевели зверя в открытый вольер, где он мог свободно бегать и перепрыгивать через наваленные брёвна. Единственный нюанс скрывался в логове – по указанию эльфийки мастера установили в его основании сигил, и теперь каждый раз, как волк приходил отдохнуть, струящаяся из рун магическая энергия заставляла его тело развиваться вопреки своим природным пределам. Трёхмесячный, он уже выглядел почти как взрослая особь. Это, разумеется, стоило немалых денег, но императора ничто не останавливало в стремлении порадовать свою возлюбленную.

— Не смотри ему в глаза, – промурлыкала Шиа. – Волки прекрасно чуют даже самый хорошо спрятанный страх и сразу этим пользуются.

— А ты не боишься? – серьёзно спросил Аурелий.

Шиа была закутана в меховой жилет, накинутый на кожаную куртку, такую же тёплую шапку из шкуры горных коз и высокие перехваченные ремнями сапоги: охотничий, не стесняющий движений наряд. Кидая тёмно-красные куски, оставляющие на снегу розовые пятна, она мечтательно улыбалась, точно забавлялась игрой.

— Ты забываешь, что я была наездницей на ворге, – усмехнулась она через плечо. – И прекрасно усвоила их энергетику. Северный волк – это, конечно, несколько иное. Бессловесное животное, а не разумный зверь, обладающий телепатией. И всё же, есть что-то общее. Поэтому Въенгр знает, что я устрою ему взбучку прежде, чем он попробует на меня тявкнуть… Впрочем, и он обучает меня своим повадкам. Здесь очень многое зависит от моего умения наладить с ним контакт. Ты знаешь, это очень странное ощущение, но когда я полностью сосредотачиваюсь, у меня даже как будто ощущения тела начинают меняться.