Книга Величие. Книга 2, страница 101 – Мария Тиамат

— Да, ты и правда становишься другой, когда заходишь в вольер, – кивнул Аурелий, внимательно наблюдая, как она кружит по площадке, пытаясь заставить волка перепрыгнуть через барьер.

И зверь, и эльфийка точно испытывали друг друга, совершая резкие, непредсказуемые манёвры. Её фигура согнулась, пружиня ноги, лицо заострилось. Что-то хищное и жёсткое прорезалось в нём, что-то, с чем Аурелий прежде не сталкивался. Эта алчность напряжённой игры была ему неприятна, и он с растерянностью осознавал, что переживает из-за невозможности разделить с Шиа эту радость напрямую. «Впрочем, так ли уж это необходимо?» – одёрнул он себя. Ведь и полюбил он её за то, что она была настолько иной, настолько… необыкновенной.

— Ты моя умница! – Эльфийка рассмеялась, когда волчонок, поняв, что от него требовалось, играючи перемахнул через бревно, приземляясь на ещё по-щенячьи пухлые лапы.

* * *

Помимо веселья случались и грустные события. В один из дней, исполняя своё намерение узнать правду, Аурелий разыскал человека, который был воспитателем его отца и дяди, пока им не исполнилось по двенадцать лет. Но и после каждый из них довольно долго поддерживал с бывшим гувернёром переписку. Судя по сохранившимся документам в личном архиве отца, этот простой человек стал для юных принцев своего рода духовным наставником, выслушивая их с обыденным чистосердечным участием. Теперь, всеми позабытый, старик доживал последние дни в небольшой квартире на окраине города. Разыскав нужный дом, Шиа и Аурелий были поражены, увидев обветшалые комнаты с отходящими по верхам обоями, с замусоренными подоконниками, на которых сохла герань, и лоснящейся, кое-где залатанной мебелью. Арэйсу, которую Аурелий позвал с собой, настояв, что происходящее касается и её тоже, осмотрела пару запылённых картин из янтаря на стене и поинтересовалась, где же его дети.

— Да что дети? – махнул рукой старик. – У них своя жизнь. Да и не надо мне никого. Я так… потихоньку. Ришка!.. Сейчас, пряников принесёт, – проворчал он. – Вы уж помилуйте, не ожидал вашего визита, – извиняясь, обратился он к императору. – Ришка! Чтоб её Бездна её поглотила… Ну что ж такое!

— Да вы не переживайте, мы не торопимся, – поспешил успокоить его Аурелий. – Это нам неловко, что так внезапно нагрянули. Я только хотел расспросить вас о родителях.

— Ах да, как вы похожи на госпожу Юйсинь! – спохватился старик. – Как сейчас помню: хорошая, воспитанная девушка. Очень достойная. Не понимаю, почему потом про неё столько гадостей говорили. Да уж… – Он замолчал, взгляд его стал тусклым, затуманенным. Затем старик вздрогнул, рассеянно оглядываясь. – Ах, и о чём это я?.. Вы знаете, постоянно всё забываю! Вот сегодня утром… нет, вчера, наверное – попросил Ришку сходить за молоком на рынок. Она берёт мне бидон, такой, литровый, и хватает на неделю. Очень просто. Так вот, говорю: «Сходи, Ришка, за молоком!» А она отвечает: «В прошлый день уже принесла!» А я и не помню… Вот голова стала.

Сидя на кухне, со стен которой местами облупилась краска, вокруг вздувшегося от влаги стола, гости слушали дребезжащую, беспорядочную речь старика. Но сосредоточиться на ней было невозможно. Она разлеталась ворохом безликих слов – тук-тук-тук, тук-тук-тук, – как высыпающаяся из прорехи крупа. Мириады одинаково шелестящих крупинок – и вслед за этим потоком внимание слушателя тоже начинало рассеиваться. Казалось, что уже невозможно выцарапать ясные сведения из замшелой памяти старого гувернёра, точно так же, как и найти что-то целое в этой изгрызенной временем кухне.