Книга Величие. Книга 2, страница 82 – Мария Тиамат

И всё-таки Пьерше до сих пор помнил в мельчайших подробностях её тонко очерченный рот и ямочки на щеках, когда она произносила: «Вы тоже…» С таким дерзким, искушающим выражением лица! Однако… Шиа ему нравится? Нет, подобный вопрос нельзя озвучивать даже в мыслях. Он не собирается иметь никакого отношения к пассии Аурелия. Да и чего бы он этим достиг?

— Эй!!

Кто-то очень больно вонзил каблук Пьерше в ногу. Этим кем-то могла быть только Сепиру.

— Реагируй, когда к тебе обращаются, – не дала возмутиться ему та. – Салат из тунца тебе передать, говорю?

Строгий облик баронессы, показавшийся ему таким родным, принёс неожиданное облегчение, будто Пьерше избавился от чар. На душе воцарилось спокойствие.

— Да, спасибо. Эй, а правда, что младшему графу Нуршенгу не хотят оставлять почти никакого наследства, кроме небольшого содержания? – дождавшись паузы, он окликнул одного из друзей, влезая как ни в чём не бывало в разговор. – Я слышал что-то такое на днях. Какой-то скандал у них?

— Обязательно мусолить эти сплетни именно сегодня? – поморщился Аурелий.

— Никогда не знаешь, что и когда пригодится. Подожди, ну дай я быстренько узнаю, и всё. Так как? – Пьерше нетерпеливо подался вперёд.

— Есть такое, – отозвался приятель. – Жена, будучи в гостях, услышала обрывок их ссоры. Возможно, Нуршенг-младший достал родню своими выходками: неделю назад снова напился и устроил погром. Лучше пусть супруга вам расскажет.

— Да, я ожидала графиню в гостиной и подошла к окну посмотреть на парк, – с довольным видом затараторила аристократка. – Потом гляжу: отец и младший сын. Первый сдвинул брови, а Иверт стоит, понурив голову. Затем вдруг вскинулся, точно они о чём-то спорили, и граф отвесил ему оплеуху. Ну, дал пощёчину. Иверт бросился бежать, а Нуршенг-старший что-то гневно кричал ему вслед. И вот тогда, мне кажется, я и расслышала слова «наследство» и «жена».

— Ух ты! – заинтригованно протянул Пьерше, откидываясь на спинку стула. – Да, видать, надеются остепенить его.

— Не представляю, где они ему жену найдут, – хохотнул другой приятель. – Иверт Нуршенг совершенно неуправляем. Уже пару раз чуть со службы не выгнали – как только родители не отмаливали его грехи!

— Ладно, давайте сыграем в ассоциации, – предложил Аурелий, заметив, что половина гостей молчит, не поддерживая тему. – Кто-нибудь называет слово, и его сосед должен дать к нему ассоциацию. Играем? Отлично, начнёте для нас? – Император обратился к одной из барышень.

— Доброта, – кокетливо ответила она. – С чем у тебя ассоциируется доброта? – обратилась она с улыбкой к своему спутнику.

— Доброта как солнечный свет.

— Солнечный свет прекрасен так же, как и женщины, – подхватил следующий аристократ.

— Ах, женщины – это великий соблазн и наказание нашей жизни, – усмехнулся Пьерше.

— Какие-то странные аналогии. Надеюсь, ты не выражаешься таким образом в дипломатических нотах, которые тоже сочиняешь, – фыркнула Сепиру.

— Я из кожи вон лезу, пытаясь придумать что-то небанальное! – Граф Круазе всплеснул руками, закатывая глаза. – Не отдых, а каторга: одному сплетни не нравятся, этой – ассоциации. О чём ещё с вами разговаривать-то? – Он довольно улыбнулся, когда все засмеялись. – Давай, твоя очередь придумывать.

— Соблазн ведёт к смерти, – коротко отрезала баронесса Шертхесс.