Книга Величие. Книга 2, страница 85 – Мария Тиамат

Каждый раз он повторялся точь-в-точь, без изменений. Его даже трудно было назвать сном в полном смысле этого слова – навязчивое, рекурсивное воспоминание, подчиняющее Арэйсу против её воли. И она снова оказывалась в том самом дне, который, точно клеймо, жёг её душу. Даже иногда понимая, что это всего лишь сон, она ничего не могла поделать, следуя, точно марионетка, за очерёдностью событий. Эмоции здесь воспринимались ярче, чем в реальности, а концовка обрубалась резко, точно кто-то выключал амулет с иллюзией.

Стремительный, задыхающийся бег по ночному саду – маленькая детская шалость во время ответственного мероприятия. Смесь невинной выходки и острого страха. Препятствие. Тщетное сопротивление и пугающий хруст разрываемой ткани, точно сломанные крылья бабочки. Алчное касание чужих рук по всему телу и ужас, затмевающий рассудок. Резкая боль и собственные дрыгающиеся в воздухе колени – болезненное движение инородного предмета внутри. Беспомощность и отвращение. Стянутое спазмом горло, из-за которого наступает медленное удушье. Чёрное небо над головой и холод весенней земли, об которую толчками трётся спина. И затем всё накрывает тьма. Она никогда не могла вспомнить эту последнюю составляющую – только ощущала её неотвратимое приближение, и стоило смутной догадке вынырнуть из омута, достигая горизонта событий, как Арэйсу просыпалась от собственного душераздирающего крика.

…Она зажала себе рот, пытаясь подавить рвущиеся наружу звуки. Сердце колотилось, как у загнанного зайца. Да и сама Арэйсу дрожала точно так же: ощущения прошлого не отпускали свою жертву, в кромешной темноте становясь ещё более плотными и осязаемыми. Задыхаясь, княгиня затряслась в беззвучных рыданиях.

Подозрительный шорох за дверью заставил её замереть и судорожно закусить одеяло. Покрывшись испариной, она молилась, чтобы ей это показалось или чтобы тот, кто стоял снаружи, не стал проверять комнату. Сейчас Арэйсу точно не смогла бы притвориться спокойной, и больше всего ей хотелось, чтобы её не трогали. Но шли минуты, и ничего не происходило. Уверившись, что никто её не подслушивает, княгиня вылезла из-под одеяла и распахнула окно.

От ворвавшегося в комнату морозного воздуха её охватил озноб, однако стужа помогла немного сбросить липкие объятия ужаса. Непогода улеглась, и придворцовый парк укрыл слой свежего, пушистого снега. За какие-то пару часов мир преобразился, расцветая розовыми и золотыми огнями, словно в сказке. Синие бархатные тени пролегли между деревьями, и свет фонарей, отражаясь от открытых участков аллей, искрился слюдяными хлопьями. Волшебный, нереальный пейзаж.

Арэйсу протянула руки, зачерпывая снег с подоконника, и яростно растёрла им лицо. Холод ледяными иголками впился в кожу, а затем потёк по подбородку и локтям талыми ручейками.

* * *

Шиа в ту ночь беспокойно ворочалась – видно, сказывалось разлившееся по всему телу и так и не нашедшее себе выхода возбуждение. И пусть эльфийка упала в кровать замертво, еле стянув с себя одежду, ей хватило всего пары часов, чтобы вновь очнуться и понять, что больше она не заснёт. В следующее мгновение Шиа показалось, что она слышит чей-то слабый крик. Поэтому эльфийка на всякий случай выскользнула в коридор, внимательно прислушиваясь. Казалось, что кричала Арэйсу, и Шиа даже подкралась к двери её комнаты – однако там царила пронзительная тишина, и эльфийка не решилась нарушать покой княгини. От холода она проснулась окончательно, и перспектива лежать до рассвета представлялась теперь невыносимо скучной.