Книга Мой идеальный развод. Жизнь продолжается..., страница 19 – Елена Лунёва

Тишина в машине — густая, словно патока. Она давит, душит, заставляет задержать дыхание, боясь нарушить хрупкий баланс.

Громов завел двигатель, и машина плавно тронулась с места. Украдкой бросила взгляд в зеркало заднего вида. Его глаза — темные, пронзительные, как два горящих угля — на мгновение встретились с моими. Этот мимолетный контакт заставил сердце пропустить удар.

Отворачиваюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Неуклюже поправляю выбившуюся прядь, зачем-то приглаживаю несуществующие складки на платье, пытаясь скрыть волнение.

Лев что-то увлеченно бормочет, тычет слоником в окно, показывая на проплывающие мимо деревья. Я пытаюсь сосредоточиться на его болтовне, заглушить нарастающее внутри напряжение.

Пальцы нервно теребят подол платья. Кажется, что даже кончики пальцев чувствуют его взгляд, прикованный ко мне.

Снова зеркало. Он смотрит, не отрываясь. Уголки губ — в едва заметной усмешке, дерзкой, самоуверенной. Он знает, знает, какой эффект на меня производит.

Отворачиваюсь к окну, прикусываю губу, чтобы не застонать. В голове — хаос: растерянность, злость и какое-то странное, незваное возбуждение, против которого нет сил бороться.

— С кем остаётся ребёнок, когда ты на работе? — вдруг спрашивает он, нарушая тягостную тишину. Вздрагиваю, и прежде чем успеваю собраться, он добавляет, не поворачивая головы:

— Я знаю, что мужа у тебя нет. И родных поблизости тоже. — Голос низкий, бархатный, проникающий под кожу, с оттенком… чего? Интереса? Сожаления? Не могу понять.

Холодный пот прошибает спину. Откуда он всё знает? Следит? Мысль заставляет съёжиться, словно от ледяного ветра.

— С няней.

Он фыркает, коротко и пренебрежительно.

— С няней? И ты доверяешь моего сына незнакомому человеку?

— Она не незнакомый человек, — огрызаюсь, чувствуя, как поднимается волна ярости. — Марья Ивановна работает у нас почти год…

Он слушает молча, пока я, захлёбываясь, без тени преувеличения описываю её достоинства.

— Она просто замечательная, — заканчиваю сухо. — Лучше я не найду. И Лев её любит.

— Хорошо, — сухо отвечает он. — Если ты так уверена в её превосходстве, пусть остаётся.

— Что? — недоуменно переспрашиваю, не веря своим ушам. — Ты мне одолжение делаешь?

Он резко поворачивает голову. Его взгляд — как удар клинком. В глазах — сталь и вызов. — Вовсе нет.

Пауза растягивается, наполненная скрытым смыслом. Я замираю, чувствуя, как что-то ломается внутри.

— Я просто хочу убедиться, что мой сын в безопасности. И если эта Марья Ивановна действительно так хороша, как ты говоришь, то я не вижу причин её менять.

— То есть тебя волнует только Лев? — вылетает у меня прежде, чем успеваю подумать, словно сорвавшееся с губ признание. Голос дрожит, выдавая всё.

Уголки его губ приподнимаются в хищной усмешке.

— А ты хочешь, чтобы было иначе? —

Мои щёки вспыхивают. Этот мужчина умеет разрывать на части одним взглядом.

— Я просто хочу быстрее закончить с оформлением документов и поехать домой, — выпаливаю, стараясь придать голосу невозмутимый тон. Лгу. Отчаянно лгу.

Он молчит, прожигая меня взглядом. Вскоре машина останавливается у ЗАГСа.

— Приехали, — констатирует он, выключая зажигание.

С облегчением выдыхаю.

Прежде чем я успеваю отстегнуть Льва, он уже у задней двери.