Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 11 – Татьяна Никольская

— Привет, — говорю я, садясь рядом, целуя и обнимая.

— Привет, — отвечает она, прижимаясь ко мне.

Мы молчим минуту. Смотрим на воду, на уток, которые плавают у берега.

— Рассказывай, — говорю я. — Что тебе сказала мама?

Лиза вздыхает.

— Она рассказала, что они встречались с твоим отцом, когда ей было девятнадцать. А он учился на последнем курсе. Они любили друг друга, собирались пожениться. А потом она увидела, как он целует другую. На её глазах. И ушла.

— Ушла? — переспрашиваю я. — Даже не спросила, что это было?

— Она гордая. Такой и тогда была, наверное. Не стала бы опускаться до выяснения отношений.

Я сжимаю челюсти. Отец никогда не рассказывал мне об этом. Я знаю его как человека, который не терпит предательства и сам не изменял. По крайней мере, так он говорил. Но тридцать лет назад он был другим — молодым, горячим, возможно, глупым.

— Мой отец мне ничего не сказал, — признаюсь я. — Он просто заявил, что я должен тебя забыть. И всё. Точка.

— Потому что он помнит, как сделал больно моей матери, и боится, что я пострадаю? — Лиза поворачивается ко мне, и в её глазах я вижу боль и надежду одновременно.

— Не знаю. Но я знаю одно: он не такой, каким ты его представляешь. Он самодур, да. С подчинёнными может быть жёстким. Но женщину он бы не обидел намеренно. Он слишком… я не знаю… слишком правильный для этого.

— Тогда почему он это сделал?

— Я не знаю, — повторяю я.

Лиза отворачивается, смотрит на воду.

— А знаешь, — говорит она, наконец, — в сущности, для нас это не так важно.

— Что не важно?

— Почему он так поступил. Почему она до сих пор злится. Важно только одно: как нам их помирить. Чтобы они согласились с нашим решением. А там пусть разбираются со своими обидами сами.

Я усмехаюсь. Прагматизм, который так не вяжется с её внешностью, но который я в ней обожаю.

— Ты права, — киваю я. — Но как это сделать? Они оба упрямые, как… как…

— Как ослы, — подсказывает Лиза, и мы оба улыбаемся. Нервно, но это уже что-то.

Мы начинаем перебирать варианты. Поговорить с ними по отдельности? Бесполезно, они нас не слушают. Устроить семейный ужин? Они не придут. А если придут, то сбегут, как в прошлый раз.

— Нужно, чтобы они оказались в одном месте и не могли уйти, — говорю я. — Чтобы им пришлось поговорить друг с другом.

— Но где? — Лиза хмурится. — В ресторан они больше не пойдут после того, что случилось.

Лиза задумывается, кусает губу. Я вижу, как она перебирает в голове варианты, и вдруг её лицо светлеет.

— У мамы есть подруга. Тётя Таня. Татьяна Петровна. Они каждую субботу встречаются в одном «уютном», как говорит мама, ресторанчике. Это их традиция. Выговариваются за неделю.

— В каком ресторане? — спрашиваю я, думая, как заманить туда отца.

— «Дворянская усадьба». Здесь, на набережной. Там русская кухня, и мама говорит, что там уютно, как дома.

— Так он же входит в нашу сеть ресторанов, Лиза!

«Дворянская усадьба». Я знаю это место — тихий ресторанчик на берегу, входит в сеть отца. Не пафосный, в отличие от «Элизиума», но уютный. Отец иногда бывает там — проверяет дела, встречается с партнёрами.

Она смотрит на меня, сначала не понимая, потом её глаза расширяются.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что мы можем устроить «случайную» встречу. Твоя мама придёт с подругой в субботу, как обычно. А мой отец окажется там же по «своим делам». Например, проверка ресторана или ужин с партнёром.