Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 13 – Татьяна Никольская

Вчерашний вечер не выходит из головы. Вместо того чтобы готовиться к плановой проверке молокозавода, я стою у окна и смотрю на серое небо, но вижу не его, а карие глаза, которые смотрели на меня тридцать лет назад. Те же самые глаза. Тот же пронзительный взгляд, от которого у меня подкашивались колени в девятнадцать лет. Сейчас они вызывают только ледяную ярость до дрожи в руках.

В дверь стучат, и я, одёрнув пиджак, занимаю место за столом. Входить разрешаю только после того, как принимаю безупречный вид: никакой слабости, никаких посторонних мыслей, только работа.

Моя секретарша Оксана просовывает голову в дверь и озабоченно сообщает, что в приёмной меня ждёт гражданин Соловьёв, владелец частного детского сада «Соловушка», который попал под внеплановую проверку после анонимной жалобы. Жалоба, кстати, была обоснованной — предыдущая проверка выявила нарушения по хранению продуктов и дезинфекции игрушек. Соловьёв уже дважды пытался перенести проверку, ссылаясь на ремонт, но я настояла на своих сроках.

— Пусть войдёт, — говорю я, поправляя на столе бумаги.

Соловьёв оказывается мужчиной лет сорока пяти, холёным, в дорогом костюме и с таким взглядом, который обычно бывает у людей, привыкших решать вопросы деньгами. Он улыбается мне отработанной улыбкой, которая должна располагать к себе, но у меня она вызывает только раздражение.

— Ирина Александровна, — начинает он сладко, усаживаясь на стул перед моим столом без приглашения, — я понимаю, что у вас работа такая, проверять, но может быть, мы договоримся как-то по-человечески?

Я молча смотрю на него. Мой взгляд, как говорят подчинённые, может заморозить кипяток. Но Соловьёв, кажется, не из пугливых.

— У меня к вам маленькое предложение, — продолжает он и вытаскивает из внутреннего кармана пиджака конверт. Кладёт его на стол, прямо передо мной. — Здесь небольшая благодарность за понимание. А проверку мы можем перенести на месяц-другой, когда я всё приведу в порядок.

Я смотрю на конверт, потом на Соловьёва. Моя ярость обретает новые формы, смешиваясь с сегодняшней злостью на весь мир, на Сергея, на дурацкую судьбу, которая подсунула мне его спустя тридцать лет. И я даю выплеснуться этому коктейлю.

— Гражданин Соловьёв, — говорю я ледяным тоном, от которого мои сотрудники обычно прячутся по углам, — вы сейчас пытаетесь дать взятку должностному лицу. Это статья 291 Уголовного кодекса Российской Федерации. Лишение свободы на срок до восьми лет. Мне продолжить?

Он бледнеет, но пытается улыбнуться.

— Ирина Александровна, это просто благодарность, я не хотел…

— Вы хотели, — перебиваю я. — Забирайте свой конверт и уходите. Через час ваше заведение будет проверено по всем пунктам, и если я увижу хоть одно нарушение, вы получите предписание о закрытии на тридцать суток. А по поводу попытки подкупа я напишу заявление в прокуратуру.

Соловьёв вскакивает, хватает конверт и вылетает из кабинета быстрее, чем я успеваю добавить, чтобы он закрыл дверь с другой стороны.

Оксана заглядывает снова, с круглыми глазами.

— Ирина Александровна, вы в порядке?

— В полном, — отвечаю я. — Приготовьте документы на проверку «Соловушки». И кофе. Чёрный, без сахара.

Оксана исчезает, а я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Соловьёв — лишь мелкая неприятность, а главная проблема всё равно сидит у меня в голове. Сергей Кузнецов. Отец Максима. Человек, которого я хотела забыть навсегда, но который неожиданно снова влез в мою жизнь. Теперь через своего сына.