Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 9 – Татьяна Никольская

— Я не оправдываю, — голос Максима становится твёрже. — Я просто говорю, что мы не знаем всей истории. Они оба молчат или говорят только то, что хотят сказать. А мы сидим и страдаем.

Багира трётся о мои ноги, требуя внимания, но я отодвигаюсь. Не до неё сейчас.

— Что нам делать? — спрашиваю я, чувствуя, как отчаяние сменяется решимостью. Я не могу потерять Макса. Не из-за какой-то старой обиды, которой тридцать лет.

— Встретимся завтра, — говорит он. — В нейтральном месте. Без родителей. Поговорим и решим.

— А если они узнают?

— А если они узнают, мы скажем, что это наша жизнь, — он почти рычит, и я слышу в его голосе ту же самую злость, что кипит во мне. — Я не собираюсь отказываться от своего счастья из-за того, что два старых дурака не могут разобраться в своих чувствах.

— Не называй мою мать дурой, — автоматически говорю я, и он усмехается. Первая усмешка за этот вечер. — И вообще, давай не будем переходить на личности. Встретимся — и всё обсудим.

— Где? Во сколько?

— Давай на набережной у озера, — предлагаю я. — В десять утра. Там никого не бывает в это время. Я прогуляю первую пару.

— Договорились, — говорит Максим, и в его голосе я слышу облегчение. — Лиз… я люблю тебя. И что бы ни случилось, я не позволю им нас разлучить. Хорошо?

— Хорошо, — шепчу я. — Я тоже тебя люблю.

Мы прощаемся, и я отключаю звонок. Телефон выскальзывает из пальцев и падает на одеяло. Я смотрю на белый потолок и чувствую, как внутри всё сжимается от страха и надежды одновременно.

Багира запрыгивает обратно на кровать и взбирается мне на живот. Ложится, сворачивается клубком и начинает мурлыкать снова. Теперь тише, убаюкивающе.

— Ты единственная, кто меня понимает, — говорю я ей. — Мама думает, что защищает меня, но на самом деле она просто боится. Боится, что мне будет больно. Но я люблю Маска, понимаешь? И мне больно от того, что она не хочет это понять.

Багира моргает жёлтыми глазами и зевает, показывая розовый язычок. Ей всё равно на мои проблемы. Ей важно, чтобы её кормили вовремя и гладили. Но сейчас её присутствие рядом — единственное, что меня успокаивает.

Я глажу её, вспоминая то, что сказала мама. Девятнадцать лет, любовь, предложение — и предательство. Поцелуй с другой на глазах. Как можно было так поступить с человеком, которого любишь? И почему она не выяснила, что это значит?

Но мама ушла. И Сергей Юрьевич не стал её догонять. Два гордых, упрямых человека, которые предпочли боль унижению.

Я не хочу быть такой. И Макс, кажется, тоже.

— Мы справимся, — шепчу я Багире. — Мы не они.

Кошка чихает, будто сомневается, и я невольно улыбаюсь.

За окном уже темнеет. В коридоре слышны шаги — мама прошла на кухню, гремит посудой. Она не спит. Тоже переживает, хоть и не показывает.

Но сейчас я не могу её жалеть. Потому что она хочет отнять у меня Макса. А это — единственное, чего я не прощу никогда.

Я беру телефон и пишу ему короткое сообщение: «Спокойной ночи. Завтра всё решим».

Тут же приходит ответ: «Спокойной ночи. Я тебя не отдам».

Я выключаю свет, укрываюсь одеялом вместе с Багирой, которая не собирается уходить, и смотрю в темноту.

Завтра начнётся новый день. И я сделаю всё, чтобы он стал днём нашей победы.

Ресторан. Разбитый бокал. Лиза, которую её мать уводит, даже не дав нам перекинуться словом. Отец, который смотрит на ту женщину так, будто увидел привидение.