Книга Вера стада, страница 93 – Джеймс С. А. Кори

— Что ты им скажешь?

— Расскажу, что мы с тобой нашли следы чужого присутствия и изучали их, когда на нас напали. Мы побросали планшеты и вещи, спасая свои жизни, и по их местоположению они поймут, куда я двинулась после пещеры.

— Все правильно. Позиция «Не хочу показывать, где я побывала» вызовет вопросы.

— А как же. В общем, тебя убили, я спаслась. Если Третий Садовник прибудет сюда, он решит, что детские следы и какашки – предмет нашего изучения, а вовсе не признак сотрудничества с врагом.

— Мило. Ну и дорога. – Гаррал помешкал, будто хотел что-то добавить, но вместо этого зашагал в прежнем ритме. И только через несколько минут сказал: – Где ты этому выучилась?

— Ходить пешком?

— Все предусматривать. Ну, то есть без обид. Я ученый по призванию, как и ты, но, когда оказываешься в таком положении, становится понятно, почему я не гожусь для этого дела. Ты умеешь правдоподобно лгать. Продумываешь тактику.

— В мире-дворце я по-любительски занималась военными операциями. Убивала других пленников, – сказала она.

— Шутишь?

— Не-а. – Она осторожно ступила на шаткий камень. – Но они сами напросились.

Не прозвучала ли в ее словах гордость? Джессин, как и всем остальным, не считая детей военных, внушали ненависть к насилию. «В школе не дерись. Не толкайся, не кусайся. Если сердишься, скажи об этом». Она не занималась спортом, не изучала боевых искусств. Ее ум и тело были средоточием застенчивости и беззащитности, а не источником силы и власти. Она не была кровожадной. Почему же она с таким удовольствием вспоминает о гибели пьющих ночью и мечтает об убийстве карриксов?

Она не помнила, когда именно, превращаясь в себя теперешнюю, стала исповедовать принцип «смерть врагам». Что-то, оставшееся от прежней Джессин, не желало с этим мириться, но не так настойчиво, как она ожидала.

Корвелл вскинул здоровую руку – «стоп». Его черный шлем задвигался – солдат осматривал округу. Деревья, кустарник, редкие птицы. Глубокое небо над головой. Красновато-бурая земля там, где она не полностью заросла. Корвелл достал пистолет, прицелился в кусты перед собой, дважды выстрелил. Нечто, затаившееся в кустах, взвыло и пустилось наутек.

Корвелл вложил оружие в кобуру. Отряд двинулся дальше.

Джессин сама не знала, каким, согласно ее ожиданиям, будет сбитый корабль – может, стройным черным хищником. Но механизм, валявшийся на каменистом склоне холма, больше походил на театральную декорацию. Центральная металлическая балка шириной в обеденный стол погнулась при крушении. Раньше по окружности машины располагались восемь капсул. Сейчас осталось три. Омко с Корвеллом обменялись несколькими словами, после чего Омко жестом велел Джессин и Гарралу держаться подальше. Корвелл в одиночку подошел к кораблю и открыл по очереди все три капсулы.

Первые две оказались пустыми, хотя солдат забрал из них кое-какие мелочи. В последней чернело что-то величиной с человеческое тело, но его цвет был не таким, как у доспеха Корвелла. Чернота золы и пепла. Корвелл задержался возле нее, склонил голову и снова закрыл капсулу. Его поза явно выражала горе – Джессин не нуждалась в переводе.

Солдат что-то сказал, и Омко поманил их к себе. Все четверо постояли, словно молились за умерших, только вместо свечи в руке Корвелла был черный керамический цилиндрик величиной с кулак. На его колпачке имелись углубления – чтобы было легче откручивать. Корвелл вложил цилиндр, оказавшийся неожиданно тяжелым, в руку Джессин.