Книга Вера стада, страница 8 – Джеймс С. А. Кори

«Он думает, что ты умер вместе с Илси, – говорит Джеллит. – Он думал, что ты был вшит в нее как дополнительная программа. Он не знал, что ты ее съел. Не знает, что ты ешь людей».

Рой противится этой мысли. Он ему такого не говорил.

«Ты позволил ему так думать, – говорит Илси. – Ты знал. Тебе еще тогда хватило ума скрыть, как это делается. Если бы он понял, что́ ты сотворил со мной на самом деле…»

Рой идет к шкафчикам Дафида. Там почти нет еды, а та, что есть, – скудные, отдающие безысходностью пайки на крайний случай. Шкаф роя пуст. Но есть чашки для воды, и чайник, чтобы ее вскипятить, и коробочка с янтарным гелем, уже початая. Этот гель – подделка под любимый чай Тоннера Фрейса. Рой включает чайник и выставляет коробочку, словно напоказ.

— Все меню у нас будет во вкусе Тоннера.

— Я мог бы попросить его готовить не только то, что он любит, но вряд ли он послушается, – говорит Дафид. В его глазах светится улыбка, и рой чувствует прилив удовольствия оттого, что доставил ему удовольствие. Чайник щелкает и начинает греться.

— От нее нет вестей, – говорит Дафид. – Ни от кого нет вестей. А я думал, что будут. Строго говоря, они у меня в подчинении, только я не совсем понимаю, что это значит.

«Он думает, что ты пришел ради Джессин, – говорит Джеллит. – Ему и в голову не приходит, что он тебе нравится, он думает, что через него ты хочешь держать связь с моей сестрой. Он тебе не друг. Вы и на Анджиине не приятельствовали. И не питали друг к другу романтических чувств. Ты все переживаешь в одиночестве. Не будет тебе того, чего ты хочешь».

Рой ложечкой перекладывает в чашки гель, который позже растает в воде. С глазами у него непорядок. Пощипывает от слез. Дафид притворяется, будто ничего не замечает, приписывая эти чувства тоске брата по сестре. Недопонимание на всех уровнях.

— Это ничего, – говорит рой Дафиду. В этих словах заключено с полдюжины разных смыслов.

Рой заварит чай, отдаст Дафиду чашку и тогда скажет. Война против карриксов продолжается. Прежний шпион – здесь, во плоти его любимой. Он по-прежнему собирает сведения, которые могут повернуть ход войны – не в пользу империи. Быть может, они еще найдут способ испепелить мир карриксов.

Вода закипит, гель растает. Он скажет.

«А остальное? – спрашивает Джеллит. – Ты намерен рассказать, как протаскиваешь вовне собранные данные? Как ты отломил от себя кусочки и спрятал на тех, кого отослали? Расскажешь, что, оказавшись в зоне досягаемости твоих приятелей на той стороне, они взорвутся, будто ручные гранаты? Давай, скажи, что тебе поручено убить еще одного его друга. Увидишь, как он тебя за это полюбит. Мы все увидим».

Вода вскипает.

Он признается не сегодня.

Джессин держала рядом с койкой устройство – стеклянные панели длиной чуть больше двух ладоней, разнесенные примерно на ширину ладони. Поставленное на попа, оно напоминало прозрачные ящики, в которых дети держат насекомых, чтобы наблюдать, как те роют ходы и строят гнезда. Только здесь пространство между панелями было заполнено не песком и букашками, а белой массой, собранной с тридцати пяти сложных симбионтов, которые они называли «ягодами», хотя это были вовсе не ягоды. Масса состояла большей частью из силикатной основы, служившей пищей для миллиардов микроорганизмов: сложная система, вроде кораллового рифа в теплом море. Она была настолько сбалансированной, что Джессин раз в день вливала туда полчашки глюкозного раствора, раз в неделю убирала горстку похожего на крысиные какашки осадка и ежедневно снимала порцию прозрачного, горького, вяжущего бульона, не позволявшего массе пожирать саму себя.