Книга Вера стада, страница 150 – Джеймс С. А. Кори

Так или иначе риск был неустранимым – если только не выложить все карриксам. Она проверила свои стеклянные панели с драгоценными лекарственным огородиком и спрятала их в ту же переноску, которая служила ей на пути сюда. В общей комнате кто-то орал, кто-то еще – возможно, Холом Кумбс – говорил что-то успокоительное.

Слабо вибрировавшая палуба качнулась один раз, потом еще дважды, после чего принялась дрожать, мерно и почти неощутимо. Напевая себе под нос какую-ту чепуху, Джессин готовилась к переходу и не сразу сообразила, что поет детский стишок: «А вот мы все сейчас умрем!» Поняв это, она прикусила язык.

Где-то за стенами ее камеры вражеский корабль готовился к бою с пятью исследовательскими кораблями карриксов. Или увлек их в погоню за собой. Или приземлился и спешил принять на борт всех гражданских, пока не закрылось окно возможностей. Она не знала, не могла знать, и это ее мучило.

Она надеялась, что Гаррал успел наладить радиосвязь и объяснить им, почему, вопреки требованиям инстинкта и свидетельству рассудка, на этот раз не надо расстреливать каждый встречающийся по пути корабль карриксов. Если же он не успел, беспокойство о том, не поймают ли ее на месте диверсии, будет недолгим.

Вибрация двигателей снова изменилась, став громкой и какой-то натужной. Гул приобрел странные, неприятные обертоны, словно голос металла влился в далекий нечеловеческий хор. Джессин гадала, как высоко может подняться корабль, прежде чем он рухнет и погубит всех, кто летит на его борту. Она пристегнулась к койке, положила руки так, чтобы они не высовывались за край, пристроила одеяло под голову и плечи, словно эта тонкая прокладка могла спасти ее при крушении.

Корабль дернулся, она испуганно вскрикнула. И тут же залилась смехом, заразительным для нее самой. Какая-то небольшая часть рассудка сознавала, что она впадает в истерику, в панику, и что с этим ничего не сделаешь. Невозможно унять страх, когда для него есть все основания. Двигатели снова взвыли, тело налилось тяжестью, словно она поднималась в лифте на верхний этаж высокого здания. Это не обязательно говорило о том, что они взлетают. Корабли карриксов состояли в непонятных отношениях с инерцией и гравитацией. Возможно, они еще не стартовали, а возможно, проделали уже полпути. От неизвестности становилось еще тяжелее.

Что-то затрещало. Что-то сломалось. На долю секунды она лишилась веса, а потом вся комната взвилась и ударила ее по спине. Где-то орала сирена или визжал инопланетянин, тоже охваченный паникой. Свет моргнул, погас и снова включился.

Джессин испытала облегчение – диверсия удалась, а она еще жива, – но оно длилось недолго.

— Все доли, не занятые боевыми действиями или ремонтными работами, останутся на местах, закрепленными. Не покидайте защищенные области до получения разрешения. Все доли, занятые защитой и исправлением повреждений, приготовьтесь к службе. Ожидайте вражеского удара.

«О, – подумала она. Потом в самой глубине души родилось: – Понимаю».

Она почти что справилась. Выполнила свое задание, остановив корабли карриксов. И вот они под огнем. К ней мчатся ракеты, снаряды, лучи лазеров, иные орудия убийства с человеческих кораблей. Потолок ее камеры остался прежним. Одеяло под головой и плечами почти не сползло, широкие ремни, удерживавшие ее на койке, почти не сдвинулись. Это последнее, что она видит в жизни. Это ее последние глотки воздуха.