Книга Живи и дай поесть, страница 28 – Моргана Бест

Блейк пожал плечами; мне показалось, он собирался сказать что-то ещё, но передумал. Взглянул на часы и вздохнул.

— Что ж, рад был тебя увидеть, – сказал он, вставая и доставая бумажник. – Я загляну к тебе позже. Только будь осторожна.

Он направился к двери.

Я ещё немного посидела, допивая кофе и обдумывая всё, что рассказал Блейк. Тим Хиггинс был нечистым на руку антикваром со связями среди преступников. Он приехал в Литл-Таттерфорд вскоре после того, как Крессида появилась в телепередаче, где оценили её ценную старинную вещь. А теперь он был мёртв.

И меня тоже попытались отравить – видимо, я что-то видела или знала и потому представляла угрозу. Но что именно? В ночь смерти Тима Хиггинса я не заметила ничего необычного. Я ничего не расследовала и ни о чём не расспрашивала. По крайней мере, до покушения.

Значит, либо кто-то ошибся и выбрал не ту цель, либо я знала что-то, важности чего сама не понимала.

Надо было понять, что именно, прежде чем на меня снова покусятся.

Я проводила Блейка взглядом и задумалась, не заказать ли вторую чашку кофе. Я поднялась поискать официантку и тут увидела мистера Баттонса: в кабинке прямо за моей спиной он читал газету – точнее, прятался за ней. Давно ли он там сидел? Неужели слышал всё, что говорил Блейк?

Мистер Баттонс перехватил мой взгляд и настойчиво поманил меня рукой, словно речь шла о деле первостепенной важности.

— Садитесь, Сибил. Нам нужно поговорить, – сказал он тем приглушённым тоном, каким обычно обсуждают государственные тайны или особенно скандальные сплетни.

Я послушно села напротив, не без тревоги.

— О чём?

Мистер Баттонс подался вперёд, озабоченно сдвинув кустистые брови.

— Я слышал, как Блейк рассказывал вам о мистере Хиггинсе. Этот человек вызвал у меня подозрения с самого приезда. Он всегда слишком пристально разглядывал антиквариат и задавал Крессиде вопросы. Видите ли, я весьма наблюдателен и замечаю то, что другие упускают.

— Вы что-нибудь заметили в поведении мистера Хиггинса? – спросила я, невольно заинтересовавшись.

— О да. Я всегда внимателен к мелочам. Надо лишь как следует смотреть и слушать. С самого начала некоторые привычки мистера Хиггинса казались мне странными. К тому же его туфли не были начищены до блеска.

Последнее замечание я пропустила мимо ушей и спросила:

— Какие привычки?

Мистер Баттонс кивнул.

— Ну, во-первых, он постоянно всё изучал. Не просто окидывал декоративные предметы беглым взглядом, как большинство людей, а тщательно их осматривал. Брал вазы и переворачивал, чтобы рассмотреть клейма мастеров. Проводил пальцами по картинным рамам, словно оценивал их качество. И фотографировал вещи, когда думал, что никто не видит.

Он отхлебнул чаю и продолжил:

— С Тимом Хиггинсом дело было не в одной какой-то мелочи: тут складывалась целая картина. Он ходил по дому, всё подмечая и словно делая мысленные заметки. Его взгляд задерживался на ценных предметах на долю секунды дольше, чем следовало. Вопросы Крессиде звучали нарочито небрежно, но я видел, что за ними стоит определённая цель.

Я подалась вперёд.

— Какие вопросы?

Мистер Баттонс пожал плечами.

— Он задавал такие вопросы, какие пришли бы в голову лишь человеку, разбирающемуся в антиквариате: подробно расспрашивал о происхождении вещей, прежних владельцах, о том, не проводилась ли недавно оценка. Я невольно задумался, не собирается ли он что-нибудь украсть.