Книга Живи и дай поесть, страница 27 – Моргана Бест

Блейк некоторое время смотрел в чашку, словно решая, сколько мне можно рассказать. Наконец он ответил:

— Главным образом из-за его знакомств и того, как его антикварные сделки были отражены в бухгалтерии. Некоторые цифры вызывали вопросы, концы с концами не сходились. Возможно, он просто плохо вёл бухгалтерию, но в сочетании с его окружением этого хватало для серьёзных подозрений.

— В каком смысле не сходились? – спросила я, теперь уже искренне заинтересовавшись.

— Он покупал вещи за одну цену, продавал за другую, а прибыль была совершенно непредсказуемой. То какая-нибудь безделушка приносила ему целое состояние, то ценную вещь он продавал почти за бесценок. Всё это наводило на мысль, что он, возможно, сбывал краденое.

Я медленно кивнула: до меня начинало доходить.

— А что это были за люди? – подтолкнула я его к продолжению.

— В основном они занимались примерно тем же, но у них, в отличие от Тима, уже были судимости. Их ловили на кражах антиквариата, переплавке краденых золотых украшений и тому подобном. По сравнению с убийством это, конечно, не самые тяжкие преступления, но и за них можно получить солидный срок.

Блейк допил кофе и аккуратно поставил чашку.

— Если человек постоянно водится с преступниками, это настораживает, даже если сам он ни разу не попадался. Либо он мастер своего дела, либо ему невероятно везло. Я склонен считать, что первое.

— Как думаешь, он и правда занимался чем-то незаконным? – спросила я. К этому моменту я уже не сомневалась, что Тим Хиггинс проворачивал весьма тёмные дела, но всё надеялась выведать у Блейка побольше. Разобравшись, чем занимался Хиггинс, я могла бы понять, кто хотел его смерти – и, возможно, почему кто-то пытался убить меня.

— Я лично в этом не сомневаюсь, – твёрдо ответил Блейк. – По-моему, он был таким же нечистым на руку, как его друзья, только лучше заметал следы. Умён, этого у него не отнять. Он ни разу не оставил достаточно улик, чтобы у нас появились основания действовать. Но раз полиция так ничего ему и не предъявила, спорить об этом бессмысленно. А теперь особенно.

На миг повисло молчание: мы оба обдумывали сказанное. Преступления мёртвого человека – если он вообще их совершал – теперь едва ли имели значение. Если, конечно, именно они не привели его к смерти.

Выражение лица Блейка изменилось, и он чуть склонил голову.

— Сибил – необычное имя, – сказал он, видимо решив сменить тему.

Я улыбнулась, гадая, к чему он клонит.

— Семейное, – сказала я. – Так звали мою бабушку. А откуда это имя взялось у неё – понятия не имею.

— Тебе оно подходит, – сказал Блейк и тут же будто пожалел о своих словах. Уши у него снова порозовели.

Прежде чем разговор стал ещё неловче, я сказала:

— Я вообще-то думала, что с учётом обстоятельств ты приставишь ко мне полицейского. Всё-таки меня пытались отравить.

Блейк посерьёзнел.

— Я бы хотел, но сейчас просто некому. Город маленький.

Он прищурился, и я решила, что он и сам понял: сказал лишнее. Не стоило признаваться ни в нехватке людей, ни в том, что круглосуточной охраны мне не видать.

— Слушай, – продолжил он уже мягче, – я могу попросить констебля регулярно проезжать мимо твоего коттеджа.

— Спасибо, Блейк, – сказала я. Это было мило с его стороны, хотя я подозревала, что людей на это у них всё равно не хватит. – Не думаю, что кто-нибудь так скоро снова попытается мне навредить, особенно теперь, когда вмешалась полиция. Это было бы слишком рискованно.