Книга Живи и дай поесть, страница 25 – Моргана Бест

Блейк отвёл меня в кафе, которое назвал «живописным». Я так поняла, это просто вежливый синоним слова «невзрачное». Кафе оказалось маленьким и располагалось в самом центре города. Поначалу оно меня не впечатлило. Снаружи здание выглядело обшарпанным и допотопным. Кто-то, пожалуй, назвал бы его по-деревенски колоритным, но, по-моему, «невзрачное» подходило куда лучше. Кое-где облупилась краска, а деревянная вывеска над дверью словно висела там со дня основания города. Окна были тусклыми от грязи, и я почти ожидала увидеть внутри паутину и пыль.

Внутри меня, однако, ждал сюрприз: интерьер оказался вполне современным. Кто-то явно немало потрудился над ремонтом, но фасад так и оставил разрушаться. Стены были белоснежными, а на них в простых чёрных рамах висели со вкусом подобранные изображения кофейных зёрен и выпечки. Столы из тёмного дерева блестели полировкой, а стулья оказались на удивление удобными. На фоне тихо играла приятная инструментальная музыка.

Подошедшая принять заказ официантка широко улыбалась. Да что там – мне показалось, она едва сдерживала смешок, будто появление Блейка в кафе с кем-то было самым забавным событием за всю неделю.

— Ну здравствуй, Блейк, – сказала она. – А это что за подружка?

Она подмигнула мне, и лицо у меня вспыхнуло. Хотелось возразить: «Никакая я ему не подружка», но я так и не решилась. Я сидела, выдавливая из себя вежливую улыбку и внутренне сгорая от неловкости.

Я заметила, что Блейк тоже покраснел – уши у него стали особенно яркого розового оттенка.

— Это Сибил Поттс, одна из новых квартиранток Крессиды, – сказал он слегка напряжённо. – Она снимает коттедж.

Мне захотелось заодно сообщить официантке размер обуви, а, пожалуй, ещё и группу крови и девичью фамилию матери. В этом городе вообще существовало понятие частной жизни? Казалось, здесь все знали всё обо всех, а если чего-то не знали, то твёрдо намеревались выяснить.

Официантка улыбнулась мне; любопытство у неё явно разгорелось.

— О, так это у вас выездной груминг собак, да?

Я улыбнулась в ответ, радуясь смене темы.

— Да, но кошками я тоже занимаюсь. Я отлично делаю пудровую обработку шерсти выставочных персидских кошек, а любых длинношёрстных домашних кошек полностью стригу машинкой.

Официантка тут же потеряла интерес; взгляд у неё слегка остекленел.

— Так что будете заказывать? – спросила она, достав маленький блокнот.

Я заказала латте и круассан с сыром, а Блейк – чёрный кофе лонг-блэк и французские тосты с беконом. Официантка записала заказ и скрылась за стойкой.

Когда принесли еду, я словно попала в кофейный рай. Латте был безупречен: сверху – тонкий слой нежной пенки, вкус – насыщенный и мягкий. После кошмарного кофе с заправки мне хотелось плакать от счастья. Это был едва ли не лучший кофе в моей жизни, а сырный круассан с нежным соусом бешамель сделал завтрак ещё восхитительнее. Слоёное масляное тесто буквально таяло во рту, а тёплая сырная начинка была приправлена ровно как надо. Даже в хороших ресторанах порой подавали еду куда менее аппетитную. После такого завтрака начинаешь понимать, почему люди становятся гастрономическими критиками.

Блейк заказал мне второй круассан, и я ела так, словно голодала. Всё было так вкусно и приготовлено так безупречно, что я умяла всё до крошки. Неудивительно, что сюда стекались местные. Если бы я жила в самом городе, наверняка каждое утро просаживала бы здесь слишком много денег на выпечку и превосходный кофе.