Книга Я попала в злую свекровь, страница 35 – Екатерина Вострова

Но он не отстранился, а лишь сильнее припечатал меня к двери своим горячим телом.

— Ты мне мстишь, Ярослава? — хрипло спросил он. — За все те годы, когда я отказывал тебе? Когда уходил, когда не прикасался… Теперь решила отомстить? Довести меня до этого состояния — а потом сказать «не сегодня»?

Его пальцы уже уверенно потянули завязки сарафана на моей груди. Ткань поддалась легко. Он потянул сильнее, и верх сарафана сполз с плеч, оголяя кожу.

— Сам не знаю, что со мной творится… — выдохнул он мне в губы, почти касаясь их. — Никогда так сильно не хотел чего-либо. А сейчас… будто с ума схожу.

Его ладони скользнули под спущенный сарафан, обхватили обнажённую талию, потом двинулись выше, жадно сминая кожу.

— Позволь мне, Ярослава… — прорычал он, переходя поцелуями на шею, словно метя меня. — Хватит уже меня наказывать.

Разум ещё пытался сопротивляться, а тело уже само выгибалось ему навстречу.

«Пусть…» — слабо подумала я, забывая обо всем на свете в этих горячих объятиях.

И в этот самый момент в дверь отчаянно, почти истерично заколотили.

— Князь! Матушка-княгиня! Откройте!

В первый момент я даже не поняла кто кричит.

— Это Забава! Умоляю помогите, пустите меня!

Забава? А этой-то что здесь надо? Я попыталась отстраниться, но Михаил все еще держал меня.

— Батюшка отравился! Матушка, вы же знаете толк в травах! Спасите его!

Теперь уж и муж остановился, тяжело дыша мне в шею.

— Что ещё за… — раздраженно выругался он.

— Матушка! — снова закричала Забава за дверью. — Пожалуйста! Если вы не придёте сейчас, он умрёт!

Стоило открыть дверь, как Забава буквально ввалилась внутрь. Лицо у нее было белое, а по щекам блестели размазанные слёзы. Белокурые волосы, которые на ужине были уложены в аккуратную косу, теперь растрепались, коса расплелась, и пряди липли к мокрым щекам и шее.

— Там… батюшка… — она задыхалась, хватая воздух ртом, — Он кричать начал… людей не узнаёт… говорит про волков… и руки трясутся так, что кружку выронил…

Мы с Михаилом одновременно переглянулись. Муж сразу шагнул к двери:

— Где он сейчас?

— В малой гостевой… его держат… он пытался в окно выпрыгнуть…

Не дослушав, князь уже вышел в коридор, а я бросилась следом. Привести себя в порядок я успела ещё перед тем, как впустить Забаву, но пока мы шли, всё время машинально поправляла волосы и трогала пояс сарафана. Казалось, на коже до сих пор остались следы поцелуев князя.

По дороге нам попались перепуганные слуги. Кто-то жался к стенам, кто-то крестился украдкой, шепча что-то про «неладное». Голоса донесли обрывками:

— …беснуется, глаза белые…

— …волков кличет, говорит, сейчас придут…

У дверей малой гостевой стояли двое крепких работников, Гаврил и ещё какой-то староста с ужина, имени которого я не помнила. Из-за тяжёлой двери доносился шум: тяжёлые удары, будто что-то врезалось в стену, и хриплый крик:

— Не подходи! Не подходи, сказал! Волки идут! Слышите?! Слышите, как воют?!

Михаил не стал ждать. Одним движением плечом распахнул дверь и вошёл первым, я проскользнула следом.

Силантий полулежал-полусидел на лавке, рубаха на груди у него была разорвана, а глаза казались совсем безумными: зрачки расширились так, что радужки не видно.

— Не трогайте меня! — заорал он, когда Михаил шагнул ближе. — Это она! Она всё… Ярослава… это ее отца волки… они заберут всех! Всех!