Книга Я попала в злую свекровь, страница 33 – Екатерина Вострова

— И не вздумай убегать, — проговорил он мне на ухо хриплым голосом. — Ты сама сказала, что ещё не закончила… «возиться».

От его дыхания по шее пробежали мурашки.

Михаил молчал всю дорогу, и молчание это действовало на нервы сильнее всего. Еще и руку мою держал в своей. Я попыталась аккуратно выдернуть ладонь, просто проверить, отпустит или нет. Не отпустил, даже сильнее сжал.

«Он ее держит не потому, что боится, что убегу. А затем, чтобы слуги видели», — попыталась успокоить я себя. Наверняка все это с его стороны такая же постановка, как и с моей сегодня игра на публику на ужине.

Ладно, думала я, дойдём до моей двери, я скажу спокойной ночи и исчезну с чистой совестью, но Михаил свернул направо, потом свернул ещё раз. Моя спальня осталась где-то в совершенно другой стороне.

— Мы не в мою комнату идем? — спросила я, стараясь говорить ровно.

— У тебя ведь нет моих вещей, — хмыкнул Михаил.

Крыть было нечем, и я мысленно застонала.

«Мёд никак не отходит, придётся как следует повозиться…» — вот надо было такое ляпнуть?! Что на меня вообще нашло?

Дверь в княжескую спальню была тяжелая, с железными накладками. Не отпуская моей руки, Михаил толкнул её плечом, и мы вошли.

Княжеская опочивальня была просторной: большая кровать, покрытая медвежьими шкурами, лавка, накрытая ковром, несколько сундуков. Михаил наконец отпустил мою ладонь, и я сразу отступила ближе к двери.

Он прошёл к середине комнаты, остановился у стола и, не говоря ни слова, начал стягивать с себя рубаху. Я резко отвернулась к стене.

За спиной послышался тихий шелест ткани, затем звон пряжки пояса, похоже очередь до штанов дошла.

— Чего отвернулась? — насмешливо спросил Михаил. — Ты сегодня весь вечер касалась меня, улыбалась, вытирала мне мёд с колен при всех старостах. А теперь вдруг отворачиваешься?

Я стиснула пальцы так, что ногти впились в ладони.

— Потому что я услышала, как старосты между собой говорят, — быстро ответила я, всё ещё глядя в стену. —Они боятся, что если в княжеском доме раздор, то и всё княжество ослабнет. Вот я и решила показать им, что, между нами, мир. Для тебя же старалась, Михаил Ростиславич, чтобы они видели, князь и княгиня заодно.

За спиной повисла тяжёлая тишина.

— Для меня, значит… — немного помолчав спросил муж. — С каких это пор тебя интересы княжества волнуют, Ярослава?

— Я просто догадалась, зачем ты меня в баню звал. Тоже хотел, чтобы все видели, что мы… ладим. Вот я и подыграла тебе на ужине, чтобы старосты подумали так, как тебе надо.

— Ярослава, — произнёс он после долгой паузы. Голос был низкий и усталый. — Ты и глазом, не моргнув прилюдно говорила мне, что видеть меня не желаешь. Что я тебе противен. А теперь вдруг «подыграла»?

Я наконец повернулась к нему, и тут же пожалела об этом.

Михаил стоял уже совсем близко, обнажённый по пояс. Пряжка ремня была расстёгнута, штаны сидели низко на бёдрах. Он смотрел на меня сверху вниз тяжёлым, немигающим взглядом.

Я невольно сделала шаг назад, он шагнул следом. Я отступила ещё, и упёрлась спиной в дверь, а Михаил тем временем продолжал медленно надвигаться.

— Признаю, — тихо сказал он, останавливаясь так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Раньше я тоже бывал не прав. Но последние несколько дней… я чувствую, будто что-то изменилось.