Книга Тайна Скарабея, страница 16 – Татьяна Ван

«Как странно. Находясь с ним, я не чувствую того же, что вдали от него».

Подумав об этом, Женя коснулась груди. Она вспомнила, что приревновала Арсения к покупательнице, ведь решила, что та его близкая питерская подруга или даже возлюбленная. Внутренности сдавило до тошноты. «Зубная боль» обострилась.

«Только этого мне не хватало».

— Ну что, дорогие мои, занимайте свои места, скоро начинаем, – в микрофон произнесла Марина Викторовна, и Женя встрепенулась.

Пока она шла в конец зала, где уже сидели другие участники выставки, краем глаза оценила их работы. С каждой новой картиной ее самооценка опускалась все ниже и ниже. И когда она добрела до своего произведения, сердце рухнуло так низко, будто даже пробило коричневый паркет. Женя остановилась, и ее охватила глубокая нежность. На фоне других картин ее работа казалась не такой идеальной – она нарушала все мыслимые и немыслимые законы живописи. Но, глядя на нее, Женя поняла, как гордится собой; что все-таки любит свое творчество таким, какое оно есть. Со всеми дефектами, плохо наложенными тенями, бликами и толикой безумия.

На выставку она отправила написанный год назад портрет незнакомца, которого видела однажды в автобусе. Это был юноша, угрюмо смотревший в окно и слушавший что-то тяжелое. По крайней мере, из его наушников время от времени доносились душераздирающие крики, похожие на скриминг^[2]. Он был в кожаной куртке с шипами, совершенно не вяжущейся с невероятно миловидным лицом. Женя сделала эскиз в скетчбуке, а когда приехала домой, схватила кисть и начала рисовать. Без набросков карандашом на холсте. Только вот она рисовала его в ином свете.

Чувствуя невероятное вдохновение, Женя создавала с помощью красок разных фиолетовых оттенков человека, который внешне мало походил на того грозного юношу из общественного транспорта. На картине парень сидел боком к зрителю и смотрел вверх. Его кожа была бледно-розовой, веки и губы более яркого фиолетового оттенка, а в волосах – несколько бледных пионов с яркой окантовкой. Воздушные цветы на голове превращали молодого человека в нимфу, в фею. Мама тогда раскритиковала работу и сказала, что этот парень подозрительно похож на девушку, но Жене было все равно. Потому что, впервые взглянув на него в автобусе, она поняла: в его мрачном образе не хватает света. И чем дольше она разглядывала его, тем отчетливее убеждалась: его хмурый вид и тяжелый взгляд – маска, за которой прячется довольно мягкий юноша.

«Он стесняется этого и старается выглядеть брутальнее».

И вот сейчас ее работа выглядела нелепо на фоне других. На стендах рядом с ней висели невероятно точные натюрморты, деревенские и морские пейзажи. Одна из картин – летний дождь в деревне – будто перенесла Женю за город. Даже мурашки поползли по коже. Были и портреты: красивые девушки, позирующие в своих лучших нарядах, и юноши, взирающие с холста то с нескрываемым пренебрежением, то с любовью. Другие абитуриенты использовали классические цвета – каштановые волосы, бледно-персиковые руки, алые губы, красные платья, синие пиджаки, зеленая трава, голубое небо!

А ее картина была соткана из разных оттенков фиолетового. На фоне остальных – неразборчивое пятно.

Но, несмотря на это, Женя поняла, что невероятно гордится своими мазками, которые уже по обыкновению где-то напоминали импрессионизм, а где-то ар-деко и даже андеграунд.