Книга Тайна Скарабея, страница 13 – Татьяна Ван

Женя прищурилась. Ей показалось, что Арсений был смущен. Что-то он недоговаривал, но долго размышлять об этом не было возможности: пришло время ехать в Академию художеств. Посмотреть, где висит ее картина, и выслушать напутственную речь от преподавателей.

— Скоро я получу новую кипу документов. Уже про сына Гарольда и про его внука – Калверта.

— Только, пожалуйста, сразу мне все расскажи. Запишешь потом. Сейчас надо работать сообща, иначе мы будем слишком долго разгадывать загадки этой семьи.

— Ты же вроде не торопилась с расследованием, – удивился Арсений.

— Если честно, мне уже надоело возиться со всем этим. Хочется как можно быстрее закончить, – призналась Женя.

Она действительно устала копаться в чужом прошлом, тратя на это свое настоящее. На какое-то время Женя даже забыла, зачем вообще приехала в Питер. Она мечтала поступить в Академию, а не попасть в сумасшедший дом из-за мистических историй, связанных с британским художником. Но еще ей как можно скорее хотелось разобраться с сюрреалистичными глазами, потому что она боялась, что история ее тети станет историей Киры или ее собственной.

— Тогда договорились.

— Мне пора идти. Подготовка к выставке.

— Хорошо. До встречи дома.

Женя кивнула и направилась к выходу. Уже открыв дверь, она вновь обернулась и посмотрела на друга. Тот стоял, облокотившись на стойку администратора, и смотрел ей вслед. Стоило Жене оглянуться, Арсений принялся рассматривать картины на стенах так, будто увидел в них новый смысл.

— Ты красиво пишешь, – заметила Женя.

— Спасибо, – ответил Арсений, смущенно улыбнувшись.

7

Добравшись до Невского проспекта, Женя не спеша направилась в сторону Дворцового моста. Она немного не рассчитала время и приехала слишком рано, так что теперь ей предстояла почти двадцатиминутная прогулка до Академии художеств.

Погода только радовала. Послеобеденное солнце нежно ласкало, дул слегка прохладный ветерок. Женя в очередной раз улыбнулась, вспомнив многочисленные высказывая о питерской погоде. В интернете писали, что в Петербурге постоянно идет дождь, всегда холодно и мрачно. Но за все время, что Женя гостила в Северной столице, ей еще ни разу не пришлось ворчать на погоду. Даже в тот раз, когда она напрочь промокла по дороге к Марселю.

Протискиваясь между людьми на Невском проспекте, Женя мечтала поскорее оказаться на другом берегу, на Васильевском острове, где было намного меньше народу, чем в сердце города. Она еще не привыкла к столпотворению, ей было неуютно от близости людей, которых она не знала. И этот звон их голосов, бесконечная суета… Узкие улицы и оттого не менее узкие пешеходные дорожки. Женя впервые подумала, что ей будет трудно жить в Петербурге; трудно медленно плестись, когда хочется разогнаться. Питер просил ее замедлиться, и ей это не нравилось.

Оказавшись на другой стороне моста, Женя ускорилась. Взглянув на часы, она поняла, что не опаздывает, но быстрая ходьба помогала размяться, выпустить пар, разогнать плохие мысли. Для Жени она была так же эффективна, как чашка капучино.

Подойдя к знаменитым сфинксам, Женя остановилась. Сначала посмотрела на них, а потом перевела взгляд на Академию. Она вновь вспомнила день, когда впервые оказалась здесь.

«Как странно. Сфинксы стоят напротив Академии художеств. Более того, когда их только привезли, установили во дворе. Живопись и Египет будто скреплены невидимой нитью. Ведь и Гарольд, торговец картинами, восхищался египетским искусством. А его внук Калверт… или некая Дебра… тоже пали пред чарами Египта. Не просто так “Дьявольские глаза” разделяет анх».