Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 43 – Нинель Мягкова

Я невольно ощутила еще больше уважения к этой удивительной женщине. И еще больше отвращения к ее мерзким родственникам. Вырваться из плачевного положения, создать на пустом месте лавку, кудавпоследствии будут стремиться со всего Унгура — тут не только умения, но и мужество необходимо. Наверняка в ее окружении постоянно находились желающие клюнуть в темечко, мол, что ты о себе возомнила, не выйдет ничего…

Но госпожа Лозинская не сдалась. И мне нельзя.

На стук в калитку никто не отреагировал, пришлось открывать ее самовольно и барабанить уже в дверь. Дуняша присоединилась, пару раз пнула косяк — с ее набойками вышло гулко и звонко. И эффект возымело: дверь скрипнула и на пороге возникло нечто нечесаное и небритое недели две.

— Господин Лозинский? — предположила я, отступая на шаг, чтобы меня не сразило исходящее от него амбре.

— Он самый. А вы кто? — с трудом ворочая языком, осведомился хозяин дома.

— Я знакомая вашей супруги. Пришла обсудить с ней важное дело, — обтекаемо сообщила я, отчаянно жалея, что не во всех кругах принято заранее присылать карточки и договариваться о встречах. Поступи я так, госпожа Лозинская, скорее всего, испугалась бы. Учитывая обстоятельства нашего знакомства, надумать она могла что угодно. Лучше уж без предупреждения явиться и сразу все вопросы обсудить.

— В город она ушла. Когда будет — не знаю, — буркнул мужик и захлопнул дверь перед нашими носами.

Я вздохнула.

Риск не застать госпожу Лозинскую имелся. Жаль, не повезло. Впрочем, вряд ли она задержится. Вот если бы в лес подалась, там на целый день занятий. А из города скоро вернется.

Так и вышло. На самом деле еще удачнее получилось: опасаясь, что нас подслушают в доме, я перехватила цветочницу на подходе и утащила в ближайшую чайную. Через два квартала, но уж что нашлось неподалеку.

— Я вас помню. Мы вместе сидели.

Дуняша закашлялась, давя слегка истеричный смех. Для человека постороннего фраза прозвучала довольно двусмысленно. Но я не обиделась. Напротив, обрадовалась.

— Очень польщена, что вы меня не забыли. Мне еще тогда приглянулись ваша уверенность в себе и спокойствие перед лицом неприятностей, — прощебетала я, устраиваясь за столиком у окна и заказывая чай с баранками. Испортить баранки — это постараться надо. А пирожки в этой части города пробовать я не рисковала. Внутри может оказаться что угодно, начиная с соседского кота и заканчивая лебедой. — Вы производите впечатление женщины, которую сложно запугать трудностями.

— Жизнь такая, — философски вздохнула госпожа Лозинская, отхлебывая черный, как деготь, и такой же густой чай.

Я его пить не отважилась. Крепковат на мой вкус.

— Хотите ее улучшить? — вкрадчиво поинтересовалась я, придвигая тарелку с баранками поближе к собеседнице.

— В долг брать не буду. Нам своих хватит, — твердо заявила цветочница и собиралась уже подняться, чтобы уйти.

Я едва успела удержать ее за рукав.

— Никаких долгов, — так же твердо отрезала я. — Напротив. Если все получится, у вас будет возможность в кратчайшие сроки поправить свое положение. И открыть небольшую, но бойко торгующую цветочную лавку в престижном месте около вокзала.

— Откуда вы знаете о моем увлечении? — подозрительность в голосе госпожи Лозинской не уступала местному чаю.