Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 16 – Нинель Мягкова

— Простите мою невежливость. Засмотрелась на карту. Это настоящее произведение искусства, — честно призналась я, приседая в коротком поклоне. Как равному. — У меня действительно есть к вам небольшой деловой разговор.

— Деловой? — шевельнул патриарх кустистой бровью. В отличие от волос, брови сохранили прежний насыщенный черный цвет, напоминая, откуда пошла фамилия рода. Учитывая крючковатый нос, отдаленное сходство с вороном присутствовало. — Какие дела могут быть у князей Воронцовских с госпожой Мещерской?

— Опальных князей, позволю себе напомнить, — мило улыбнулась я, без спросу присаживаясь в ближайшее кресло. Оно было жестковатым, но все лучше, чем стоять как провинившаяся ученица. — Собственно, об этом речь и пойдет.

— И каким же образом вы можете поспособствовать снятию опалы? — процедил патриарх, не скрывая раздражения. Пожалуй, от того чтобы выпроводить меня пинком, его удерживало лишь вбитое с детства воспитание. — У вас есть знакомства при дворе или же способ связаться с самим царем? Этот ваш постоянный спутник, Сташевский… Он знатен, но утратил былое влияние. Если вы рассчитываете на его поддержку, зря.

— Согласна. У него знатное происхождение, но просить его о помощи преждевременно, — кивнула я с достоинством. — Потому вам лучше не полагаться на посторонних, а побеспокоиться о благе всего рода.

— Вы мне угрожаете? — брови густо сошлись на переносице.

— Отнюдь. Мне нравится барышня Розалия и я бы никогда не пожелала ей или ее близким зла. Напротив, я бы хотела дать вам один полезный совет.

Господин Воронцовский медленно моргнул, ожидая продолжения.

— Ни в коем случае не имейте дел с претендентом на руку госпожи Воронцовской, Зимородским. И с его приятелем, господином Белоярским — тем более. Они втянут ваш род в такие неприятности, что опала покажется благословением богов.

— Что именно вы подразумеваете под «делами»? — тон патриарха заледенел моментально.

Малейший намек на его подпольную деятельность вновь вернул нас в исходную точку полнейшего недоверия.

— Перевозки, которые вы ныне осуществляете по просьбе господина Белоярского, лучше прекратить. А ещё разумнее — допустить небольшую… оплошность. Такую, чтобы груз привлёк ненужное внимание, но тень подозрений легла не на Воронцовских, а на тех, кто имел неосторожность вам довериться. Вы человек умный. Полагаю, мне нет нужды объяснять подробности.

— Вы вообще понимаете, что несете? — неожиданно по-простому, устало, поинтересовался господин Воронцовский.

— Вполне, — потупилась я, теребя в руках перчатки. — Потому я пришла сюда, а не в околоток. Где, кстати, уже успела провести весьма познавательную ночь.

Наши взгляды скрестились: мой — вызывающий, его — настороженный.

Господин Воронцовский сдался первым.

Вряд ли поверил до конца в мою искренность. Но для ловушки все выглядело слишком абсурдно и топорно. Так стражи порядка не работают.

Да и кто бы посмел открыто противостоять одному из самых влиятельных людей в Унгуре?

— Допустим, вы знаете, чем я занимаюсь. По правде, род этого особо и не скрывает: половина купечества пользуется нашими услугами. Но просить меня подставиться под обыск — вы в своем уме?

— Вы нарушали закон ради семьи. А теперь вам приходится рисковать семьей ради чужих амбиций. Подумайте сами, что будет, если облава все же произойдет, но без вашего ведома и подготовки?