Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 19 – Нинель Мягкова

Я понятия не имела, в курсе ли планов на расширение транспортных веток столичный хлыщ. Но все равно кивнула, потому что больше в моем ближайшем окружении никто за источник информации сойти не мог.

— Вам не придется марать руки и порочить честь рода перед знатью. Вашей ширмой может стать любой зажиточный купец Унгура. Скажем, Лесницкие или Яровские. — не упустила я случая помочь подругам. — А в том, чтобы владеть землей и выстроить на ней больше складских помещений, нет ничего зазорного для самых благородных господ, верно? Почему бы не расширить зону ваших интересов и не приобрести несколько участков ближе к границам? Полагаю, вы можете себе это позволить.

Предлагала я это из самых корыстнейших побуждений.

Где склады — там люди, а они нуждаются в отдыхе, еде и питье. А значит, моя планируемая гостиничная сеть будет процветать.

Мои планы не ограничивались одним Унгуром. Поднять престиж родного городка и превратить его в процветающий торговый центр в предгорье Камня — задача первоочередная, но одна из многих. Ведь трущобы есть практически в каждом крупном городе, а уж сколько мелких, загибающихся сел разбросано по бескрайней стране — и вовсе неведомо. Не все они и на картах отмечены.

Конечно, брать на себя ответственность за нуждающихся всего государства — не просто самонадеянно, а даже глупо. Мне это не под силу, не говоря уже о том, что благосостоянием граждан должен озаботиться царь с министрами. Но меня грела мысль, что главное — начать. Показать проблему, подсветить ее для двора, а дальше поддержка неимущих вполне может перерасти во всеобщую инициативу.

Скажем, сделать благотворительные вечера модными среди дам, а меценатство над школами и приютами — для купцов. Опять же, аристократия любит кичиться своим благородством. Вот пусть и демонстрируют широту души во всей красе, открывая кошелек.

Господин Воронцовский пожевал губами, глядя попеременно то на стену, то в потолок, будто там невидимыми чернилами постепенно прописывались прибыль и возможные риски.

И наконец уставился мне в лицо с нескрываемым сомнением.

— Вы так убежденно это рассказываете, что действительно захотелось поверить. Но назревает неизбежный вопрос: что помешает мне воспользоваться вашей, несомненно, интересной идеей без вашего участия?

— Ничто, — пожала я плечами нарочито безразлично, хотя внутри все замерло. Разговор свернул именно в ту сторону, которой я опасалась более всего. — Вы человек опытный, связи у вас имеются, а деловую хватку я успела оценить. Верю, что вы вполне способны реализовать этот план самостоятельно, но вот незадача: часть сведений есть только у меня. Вы вольны, разумеется, действовать вслепую. Купить землю не в том месте. Сделать ставку не на тот товар. Удача — изрядная доля успеха в вашем деле, но я бы лишь на нее не полагалась.

Во взгляде господина Воронцовского впервые за весь разговор мелькнула толика уважения.

Как хладнокровный делец, в первую очередь заботящийся о выгоде, он видел перспективность моего предложения, а как не лишенный авантюрной жилки тайный контрабандист — уважал подобные качества в других. Мое самообладание перед лицом возможной гибели произвело на него должное впечатление. Как и то, что попав в беду — а недавний пожар иначе не назвать — я не побежала плакаться папеньке или прятаться за спину Сташевского, а спокойно и взвешенно изложила выводы в лицо тому, кто все это организовал.