Книга Дождись меня в нашем саду, страница 120 – Ульяна Черкасова

Снова его губы на её губах. И ночь. И горячие, почти обжигающие прикосновения. И его пальцы между её бедрами.

— Что ты делаешь? – Она сжалась, и стыд заставил оцепенеть.

— Подожди…

Велга ахнула, схватилась за его плечи. И дно ушло из-под ног. А Войчех снова повёл пальцами.

— Прекрати…

— Тебе не нравится? – прошептал он прямо ей в губы.

— Нравится, но…

— Тогда зачем прекращать?

Огни свечей расплывались, мерцали, завораживая, заморачивая голову.

— Это неправильно…

— Но тебе же нравится. – Он развернул её, прижал спиной к своей груди, его ладонь сжала её. – Это как посмертки… только без них.

— Я замужем…

— К лешему твоего мужа! – прошипел Войчех.

Из груди Велги вместо возражений вырвался стон. И она, задыхаясь, хваталась за задранный подол своей рубахи, за руки Войчеха, желая то ли оторвать их от себя, то ли прижать ещё ближе.

Город на холме, точно огромный, свернувшийся змей, переливался сотней огней. Никто не спал в эту ночь. Берег сотрясали удары бубнов.

— Мой венок…

Мимо проплывали чужие венки с зажжёнными свечами, но её венок с ромашками и васильками соскользнул с головы и затерялся в темноте. Венок Войчеха скрылся следом.

Велга шаталась, и Войчеху пришлось подхватить её, уводя к берегу.

— Что? – спросил он растерянно.

— Мой венок. – Велга оглянулась, пытаясь разглядеть его в темноте, но заметила только рассыпавшиеся по воде цветы. – Он что, утонул?

— Да…

— Это дурная примета.

Но Войчех не дал ей договорить, снова поцеловал.

Огни на воде расплывались, мерцали. Велга прикрыла глаза, прижимаясь к груди Войчеха. Они стояли по пояс в воде, но кожа горела, и подувший ветерок принёс прохладу и щебет трещоток. Ударил бубен, и эхо разнеслось над рекой.

Город на холме опустился во тьму…

— Что это…

Пальцы Войчеха сжали её жёстче.

— Пошли на берег…

Они бегом кинулись из воды. Венки заколыхались, когда поднявшиеся волны накрыли их сверху.

— Что это… это он?

Выбравшись на берег, они остановились у самой кромки воды, прижимаясь друг к другу, прислушиваясь, но бубны били слишком гулко, и вдали, в полях и выше по реке, улюлюкали дико и вольно.

Все огни в округе погасли. Остались только редкие свечи на реке, что не успели потухнуть.

— Чтобы я ещё раз вернулся в этот грёбаный город, – пробормотал Войчех.

Оба замолчали, прислушиваясь, приглядываясь. И жаркая весёлая ночь вдруг окрасилась волнением. В страстном звуке бубна звучала угроза. В шелесте волн виделась опасность. А в голосах людей проснулся страх.

— Щур! – завопили на другом берегу. – Щур забрал Солнечную королевну!

И все сорвались с места. Опустели стоянки вокруг костров. Заглохла музыка.

Раздавался только топот, и трава шуршала под ногами, дыхание сбилось.

— Щур…

— Щур забрал королевну!

Тени мелькали в ночи. Крики разрывали тьму. Кто-то вопил в ужасе:

— Солнечную королевну забрали!

Кто-то смеялся истошно:

— Забрали!

Безумие. Вся ночь дышала безумием. Оно осталось на губах Велги после поцелуев Войчеха. Оно отдавало слабостью в сдавшемся теле после его прикосновений. Разум потух, когда загорелись костры. И всё людское исчезло, когда потухли огни на берегу Горькой реки.

Велга взвизгнула, споткнувшись. На земле, прямо на голой траве сплелись девушка и парень. Обнажённые. Велга ахнула, попятилась, закрыла глаза.