Книга Ствол и артефакт, страница 44 – Андрей Левицкий

— Спонтанно… Своим ходом, что ли? Эк ты меня подбодрил! Но тогда, может… Или… Елки‐палки, так что ж нам теперь делать?! – До него начало доходить то, что я понял уже некоторое время назад: положение стало чуть ли не хуже, чем когда мы прятались от темных в другой части барака. Угроза иная, а так – по‐прежнему ничего хорошего.

Пока напарник что‐то бормотал, я вновь присел, размышляя. Когда он наконец заткнулся, сказал:

— Один выход только вижу.

— Какой? – обрадовался Никита, привыкший, что в подобных сложных ситуациях я беру на себя, так сказать, стратегическое планирование, а он – наиболее рискованную, силовую часть практического воплощения моих планов и тактическое руководство нами обоими во время этого воплощения. Такое распределение ролей устраивало и его и меня, к тому же оно до сей поры неизменно приводило к положительным результатам… В смысле, оба мы все еще были живы.

— Под ней проползти, – сказал я.

— Чего? – Он уставился на аномалию, потом перевел взгляд на меня. – Ты что? Как?!

— Ползком. Как ты еще ползти собираешься? Хотя можешь попробовать вприпрыжку, а я тебе хлопать буду.

— Не до шуток сейчас! Ты че, всерьез предлагаешь?

— До потолка не добраться никак. Вдоль стен… Справа – тоже никак вообще, а слева, видишь, треть примерно до того конца барака пройдем, а дальше нет ходу. Значит, что остается? По полу ползти.

— Да чем же пол лучше стен?

— На моих глазах как‐то давным‐давно, когда ты еще тут не появился, Сумасшедший Кулак под «птичьей каруселью» прополз. Десять ящиков «Смирновской особой» на спор выиграл. Кулак – он же толстый был, весил много. Вот и…

— А при чем тут сколько он весил?

— При том, что если под ней ползти, то она тебя будет пытаться в воздух вздернуть, правильно? Чем ты тяжелее – тем ей труднее. Если все же поднимет, то начнет сперва крутить‐вертеть, а потом уж, когда к центру подтянет, разорвет на части. Так вот, нам нужно будет друг за друга держаться, чтобы вес увеличить. Еще лучше – привязаться друг к другу, ремнем там… Ну да, поясные ремни сцепить и опять надеть. Ползти неудобно, конечно, бок к боку, и будем на двух педиков похожи, но выхода нет.

Мы вновь замолчали, оглядывая аномалию и пытаясь представить себе, как проползаем под ее стремительно вращающейся, тихо гудящей воронкой. Пригоршня поежился.

— Чем «карусель» мощнее, тем, значит, тяжелее надо быть, чтоб она тебя не вздернула? – спросил он.

— Точно.

— Ну так, может, надо нас еще как‐то того… утяжелить?

— Как?

— Да ружье взять. Не заметил? Вон, гляди, где я его упустил…

Мы опять уставились в окна, и напарник ткнул пальцем. Ближе к перегородке лучей было меньше, вернее, здесь они расходились шире, расстояние между ними увеличивалось, оставляя немного свободного пространства. Стараясь не коснуться ртутной поверхности, я наклонился вбок, прижавшись правым ухом к краю окна, просунул в него голову. Под стеной слева, среди остатков койки, лежало электроружье.

— Оно тяжелое, понимаешь? – сказал Пригоршня. – Я когда стрелял, так с напрягом им ворочал, а я ж здоровый вообще‐то, на хилость не жалуюсь.

— Наверное, это испытательная модель какая‐то, – предположил я.

— Может быть, не знаю. Ну так что, если его к спине ремнем примотать, поможет это нам?

— Нам теперь все поможет, что вес увеличит. Но как ты ружье собираешься достать?