Книга Ствол и артефакт, страница 41 – Андрей Левицкий

— Так что же оно тогда такое?

Я помолчал.

— По‐моему, все же «карусель». Но необычной… ну, модификации. Разновидности. Или, может, она срослась с «мясорубкой».

— Да разве такое бывает?

— Выходит, что да. Или нет? Не знаю я, Пригоршня!

— Но ведь «кровь камня» вокруг «каруселей» обычно вырастает?

— Где ты «кровь камня» увидел? – удивился я.

— Да вон, – махнул он рукой. – И не только, там еще что‐то…

Должно быть, после всех приключений у меня с головой не совсем в порядке было, раз я первым их не заметил, уступив беспокойному тугодуму Никите. Но теперь я поднялся, по‐прежнему прижимаясь к стене, вперил взгляд туда, куда он показал.

И присвистнул.

На стене слева метрах в трех‐четырех от перегородки росли грозди артефактов под названием «кровь камня»: довольно безобразненькая красноватая штуковина, которая, насколько я понимал, состояла из всяких природных ингредиентов вроде остатков растений, земли, иногда – костей и мяса. Все это сжималось, слипалось в общую массу, полимеризировалось – это когда низкомолекулярные вещества срастаются в макромолекулы полимера… Откуда же оно здесь взялось? Я присел на корточки, потом лег, прижавшись щекой к полу. В клубящейся вокруг аномалии полутьме лежал скелет с жалкими остатками мяса и сухожилий на костях. Вот откуда «карусель» ингредиенты взяла… А вместо земли что‐то другое использовала, к примеру, верхний слой железа со стены… «Использовала». Я в который раз поймал себя на том, что думаю об аномалии как о живом существе, обладающем пусть примитивными и отличными от человеческих, но все же оформленными устремлениями и волей. Когда приходилось непосредственно работать с артефактами, я тоже воспринимал их как организмы, да и вся Зона зачастую представала перед мысленным взором в виде огромного разума, чье прозрачное аморфное тело расползлось по ограниченному району на поверхности планеты, слилось с ландшафтом и само стало ландшафтом, всеми его холмами, горами, руслами рек, лугами, долинами, брошенными базами, разграбленными поселками и всем прочим, из чего состояла Зона…

— И не достать их никак, а, Химик, вот беда? – спросил знающий мою страсть Пригоршня чуть ли не издевательски.

Постаравшись сделать равнодушное лицо, я ответил:

— Да он дешевый. Курильщик за одну «кровь» не больше червонца дает. Хотя тебе артефакт не помешал бы сейчас, конечно…

— Почему?

— Он, понимаешь, раны заживляет хорошо. Облучает их чем‐то, и они очень быстро срастаются, кровь останавливается… Твоя б дыра на плече уже к вечеру стала бы затягиваться, если к ней бинтом «кровь камня» прижать. Но не достать их никак, а, Пригоршня? Вот беда…

Я подмигнул ему (страдальческое выражение уже покинуло небритое лицо напарника, оно разгладилось, а в глазах даже появился блеск), пробрался вдоль перегородки и стал разглядывать другую стену.

— Ну что? – спросил он вскоре.

Я ответил:

— Шутки шутками, а там на стене целая гроздь «мясных ломтей» висит. Они, правда, тоже дешевые, но вон выше… Эх!

— Что – эх?

— Там почти под потолком «душа» прилипла.

Он помолчал, вспоминая, должно быть, мои рассказы. Потом воскликнул:

— А! Мы ж ее видели один раз, Хемуль показывал, да? Такое… красно‐желтое такое, вроде кровь с желтком яичным смешали? Оно, да? Ты тогда говорил, от него бодряк накатывает, правильно?