Книга Ствол и артефакт, страница 43 – Андрей Левицкий

— Вдоль стен никак, да?

Я покачал головой.

— Нет. Затянет тут же.

— А до потолка не долезть? Нету там лестниц нигде?

— Не-а, нету лестниц.

— Хреново это.

— Ага.

Мы помолчали.

— А я однажды видел, как мужика «каруселью» закрутило, – объявил напарник. – Неподалеку от Бара Курильщика, кстати. Не знаю, кто это был, раньше не видел. То ли он там в карты проигрался совсем и начал буянить, а ему накостыляли, то ли еще что – без понятия. Я, в общем, сзаду к ним подходил как раз, через рощу, откуда там эта «карусель» взялась – ума не приложу, место‐то вроде чистое, всем знакомое… Но проросла, короче, за ночь. Я и не заметил, сам бы в нее попал, но тут этот полоумный выскакивает с ревом – почти голый, в ссадинах, лицо в крови, орет что‐то… Выбежал, в общем, из Бара и деру через рощу дал, будто за ним циклоп гонится. Сзади Кривой появился и пара парней, подручных его. А этот прям на меня бежит. Вижу, Кривой из‐за спины его мне маячит: мол, задержи гаврика, у нас с ним разговор не закончен… Я как раз успел подумать: помогать им или нет? Не очень‐то я Кривого люблю… И тут – бабах! – и мужик этот прям в «карусель» влетает. Она его в воздух сразу вздернула, закрутила, повращала чуток, а потом… Хорошо, ты мне уже тогда рассказывал, как «птичья карусель» работает, и я на землю упал. Потому что мужика того на части… Ну, все равно как если по ореху молотком со всей силы. Или нет, эта… – Должно быть, мозги Пригоршни работали все же слегка наперекосяк под действием обезболивающего, потому что он вдруг разродился поэтическим сравнением, к которым отродясь таланта не имел: – Короче, развалился мужик на части, как мокрый батон. Надо мной так и свистнуло, хорошо, я плашмя лежал, а то б пришлось куртку новую менять, а могло и глаз выбить его почкой или там ребром – ребра‐то как бумеранги разлетелись, понимаешь… А вот еще мозги его…

— Ладно, ладно, хватит! – перебил я. – Вот это самое нас и ждет, если мы вдоль стены попробуем пройти.

— А назад никак?

С этими словами напарник поднялся и выглянул в окно. Я посмотрел во второе. Нашим взглядам предстала живописная картина того, что может сотворить «кристалл» с человеческими телами в замкнутом пространстве. Тела эти (их там было с десяток, если не больше) висели теперь по всему помещению на разной высоте, а некоторые вообще прижатые к потолку, нанизанные на лучи артефакта, как куриные окорочка на шампуры. Руки и ноги безвольно свисали к полу, обильно забрызганному кровью. Стены тоже были в крови. Неприятное зрелище, меня даже замутило слегка, потому что там виднелись не только конечности, но и внутренности. Отвернувшись, я ткнул пальцем в ртутный луч, просунувшийся сквозь окно на эту половину барака.

— Имей в виду, эти штуки хуже, чем плавники у акул.

— А какие плавники у акул?

— Я не щупал, но говорят, наждачные очень. А еще поверхность у лучей ядовитая. Чуть коснешься, сразу ожог, как от серной кислоты.

— Да и так ясно, что не пройти, – заключил Пригоршня. – Той стороны, где дверь, даже и не видно теперь. Что делать, Андрюха? Или тут пересидим? Сколько, ты говорил… трое суток? Не-а, не годится. Трое суток куковать тут, под стеной… и жрать нечего, и пить…

— К тому же «карусели» имеют свойство иногда спонтанно увеличиваться в размерах.