Книга Чёрный ратник 5, страница 55 – Макс Гато

Я лежал в палатке и смотрел в натянутый потолок. Через стенку храпел Иван, и из-за ветра казалось, что это его храп трепал стенки палатки. Я поднялся на ноги, накинул рубаху и вышел на свежий воздух. Угли в костре ещё теплились. Я подошёл ближе и увидел в стороне аурным зрением белую ауру.

Я решил подойти и составить Бориславу компанию. Захватил с собой сухари, кусок мяса и флягу, подошёл к командиру и сел на бревно по соседству. Борислав сидел без доспеха, редкое зрелище, и просто смотрел в тёмное небо, на звёзды.

Он первым нарушил тишину:

— Это ты правильно, еды взял. Перед дракой всегда надо как следует поесть. Голодный дерётся злее, но побеждает сытый.

— Они и вправду выставили Глинского? — произнёс я, разжёвывая жилистое мясо. — Неужто он настолько силён?

Борислав немного помолчал.

— Как сказать, — вздохнул он. — Дворянину доступны разные вещи, и у Глинских в роду было несколько сильных алхимиков. Я уже говорил Его Величеству, да и остальным, недооценивать Дмитрия я не собираюсь.

Борислав опустил голову и посмотрел в огонь, и его глаза загорелись.

— Немало ребят он забрал у Красного брода. Я верну должок.

Я впервые видел Борислава таким, но боевитость в командире мне нравилась больше, чем его обычное спокойствие.

Мы немного посидели у костра. Я доел сухари и мясо и протянул Бориславу флягу. Я думал, он откажется, но командир взял её, открыл крышку и сделал несколько глотков. А затем удивлённо посмотрел на меня.

— Хорошая, — он кашлянул, — водица.

— А то, — ответил я.

Борислав сделал ещё два глотка и вернул мне флягу. Я тоже отхлебнул, и горло слегка обожгло.

— Вали спать, — сказал Борислав.

Я с командиром спорить не стал, поднялся и направился в палатку.

К рассвету небо плотно затянуло серостью. Воздух вокруг стоял сырой, а может, это просто от реки тянуло тиной и мокрым железом. Армии начали выстраиваться с разных берегов ещё затемно.

Я стоял в первом ряду на фланге вместе с отрядом. Рядом были орденские ратники, мы, как всегда, стояли плечом к плечу. На другом берегу копошились мятежники, и подтягивались маги. Вольные ратники растекались по флангам, пехота сбивалась в центре. Западнее всех отдельно стояла конница, даже отсюда я заметил чёрного как ночь жеребца Булатова.

Разговоров особо не было. Больше шести тысяч человек вытянулись вдоль маленькой речки с обеих сторон и ждали только одного.

Борислав первым пошёл к броду. Он нёс тяжёлый двуручник на плече. Сегодня он был без плаща, и шёл не торопясь. Он вминал сапогами мокрую траву, дошёл до воды и остановился. Затем воткнул меч в землю, положил обе руки на навершие рукояти и принялся ждать.

На том берегу народ зашевелился. Строй разошёлся, пропуская человека, которого я раньше не видел. Дмитрий Глинский был высоким, худощавым, лет тридцати, с немного вытянутым лицом. Он двигался рывками и очень нетерпеливо. На нём блестел лёгкий доспех, кольчуга была идеально подогнана, а красная лента на гарде клинка болталась при каждом его шаге.

Я использовал аурное зрение и сразу понял, что дело дрянь. Красная аура Глинского была насыщенной, другого слова не подобрать. Плотная и яркая, она прямо пульсировала, как будто её накачивали изнутри. У Волка такого свечения быть не должно.

Я покосился на Борислава. Он так и стоял у воды, совершенно спокойно, руки на навершии, и смотрел на Глинского. Лицо Борислава даже не дрогнуло, только пальцы крепче сжали клинок. Борислав явно тоже почуял неладное.