Книга Чёрный ратник 5, страница 58 – Макс Гато

Глинский замер и больше не шевелился. Ровно так же замерли шесть тысяч человек на двух берегах маленькой речушки. Никто не издавал ни звука, только ветер шуршал по траве и изредка ржали лошади.

Условия поединка были простыми, и Стрешнев дал слово.

Борислав опёрся на двуручник и посмотрел на мятежные ряды.

С того берега донёсся протяжный звук горна. Но вместо отступления мятежная армия качнулась и двинулась к воде.

Борислав лишь слабо усмехнулся. Звук горна ничуть его не удивил, он и не думал, что мятежники сдержат слово.

Правый бок жгло от ранения, а по броне была размазана своя и чужая кровь вперемешку. Тело Глинского лежало всего в паре шагов, лицом вверх с открытым ртом и медленно мутнеющими глазами. Умер он быстрее, чем заслуживал.

Горн протрубил во второй раз. Низкий звук заставил вибрировать вспаханную от аурных техник землю. И мятежный строй на противоположном берегу пришёл в движение.

Борислав посмотрел на свой берег. Шестьдесят шагов до имперской линии, может семьдесят. Рукой подать, даже в ослабленном от поединка состоянии. Особенно бегом. Вот только бежать он не собирался.

Борислав вытащил двуручник из земли, закинул на плечо и просто пошёл обратно. Тем же шагом, каким шёл сюда. Земля хлюпала под тяжёлыми шагами. Белая аура Медведя вспыхнула вокруг него. Белое свечение обволокло его фигуру, и каждый ратник на имперском берегу мог видеть, как их командир спокойно идёт обратно.

Кто-то из первого ряда подался вперёд, хотел выбежать навстречу и помочь командиру. Сосед схватил его за плечо и дёрнул назад.

— Стой. Он сам дойдёт.

И Борислав дошёл. Поднялся по берегу, прошёл сквозь расступившийся первый ряд и встал на своё место в центре линии. Двуручник перед собой, остриём вниз. Все еще тёплая кровь капала с лезвия на траву.

— Ну? — Борислав посмотрел на строй слева и справа. — Чего уставились? Поднять щиты!

Строй грохнул. Щиты вскинулись, копья выдвинулись вперед. Линия стала стеной.

Мятежная пехота уже входила в воду. Сотни ног подняли со дна муть, и речка, которая три дня была границей, стала дорогой. Они шли плотно, щит к щиту, в три ряда, и впереди строя шагали вольные ратники с медленно светящимися аурами. Вот только Глинского среди них уже не было.

Первая волна ударила в имперский центр через мгновения после очередного горна.

Борислав принял удар лично, плечом к плечу со своими ратниками. Двуручник описал дугу и снёс башку первого мятежника, пересёкшего береговую линию. Тело вольного ратника отлетело назад, в воду, в набегающих, и ему вслед полетели Аурные клинки и дальнобойные техники. Вмиг ряды мятежников завязли в месиве из мокрой травы и речной грязи и превратились в кучу-малу. Борислав использовал Очищение.

Его рана под наплечником все ещё кровила. Нижние слои одежды промокали от пота и собственной крови, но эта боль не мешала ему сражаться. Очищение должно было уберечь от скверны или прочей дряни.

Справа от него встал Стёпка, тот самый молодой ратник-гонец, которого Борислав запомнил ещё по прошлому бою. Парень был бледный и держал щит обеими руками, потому что руки тряслись, но он стоял. Левее сомкнулись два ветерана-Волка, и линия загустела.

Мятежники лезли через речку непрерывно. Вода была по колено, дно каменистое и скользкое, и первые ряды спотыкались, падали, поднимались и шли дальше по телам тех, кто уже больше никогда не поднимется. Мутно-серая речушка стала бурой. Потом красной.