Книга Чёрный ратник 5, страница 28 – Макс Гато

— Это, — заверил её я, — я тебе точно обеспечу.

Агата не стала задавать лишних вопросов и тут же засуетилась по лаборатории в поисках необходимого. Я же уселся с другой стороны стола на страже спокойствия Агаты.

Алхимик быстренько собрала всё необходимое, отодвинула горшок, развернула первый помятый лист и приступила к работе.

Я сидел и читал документы, пока Агата копировала их содержимое. В полевых условиях у меня почти не было времени на то, чтобы вчитываться. Теперь, в тишине и при хорошем свете, я мог читать внимательнее.

Производственные журналы были скучными, как и положено производственным журналам. Номера партий, даты, параметры, отсылки к внутренним регламентам, сокращения и жаргон, который я понимал только из контекста.

Один-единственный документ заставил меня остановиться.

Он был на предпоследней странице переплетённого блокнота, между ежемесячной сводкой и списком расходных материалов. Короткая записка, от руки, почерком, отличающимся от основного текста: «образец три: деградация стабильности при хранении свыше двадцати четырёх месяцев. Рекомендация: обновление из первичного источника. Запрос в архив по…».

Дальше запись обрывалась. Образец три и первичный источник. Я пару раз перечитал запись, а потом загнул уголок страницы и отложил листок.

Я знал, что за созданием Кошмаров стоял Ковен, и источником тогда была чёрная аура. И сейчас передо мной была ниточка, один конец которой уходил в документы Ковена, а другой в историю уничтожения рода Темниковых. Тянуть за неё нужно будет осторожно и не сейчас.

Я вытянул ноги и засмотрелся на Агату, работающую за столом. Она быстро переносила любые буквы и символы из документов Ковена на чистые листы, и её глаза в свете зачарованных ламп, казалось, тоже светились бирюзовым.

В какой-то момент я зевнул и отвлёкся. А затем почувствовал осторожное качание моего плеча.

— Я закончила, — донёсся до меня голос Агаты.

Я протёр глаза и потянулся.

Вокруг агаты на столе, на полках и даже на полу лежали аккуратно разложенные стопки копий, исписанных её мелким, чётким почерком. Диаграммы были воспроизведены с точностью, которая говорила о том, что Агата не просто копировала линии, а понимала, что именно копировала.

Сама Агата тяжело уселась обратно на стул. У неё виднелись чернильные пятна на пальцах, а под глазами расплывались тени. Она зевнула и без слов указала тонкими пальцами на стопку оригиналов, аккуратно собранную и перевязанную тесьмой.

— Спасибо, — сказал я.

— Там есть вещи, — тихо произнесла Агата, — от которых мне не по себе.

Я не стал сразу отвечать. Вот только несмотря на сказанное, Агата все равно спросила:

— Ты хочешь, чтобы я с этим работала?

Агата была умной и наблюдательной, и если она прочитала то, что копировала, она уже понимала, о чём шла речь. Модификация живых существ с использованием ауры. Даже без деталей, само направление исследований было достаточно неприятным, чтобы от него было «не по себе». Я же хотел разобраться во всём этом по личным причинам.

— Позже, — ответил я. — Вместе с Зарецким, когда он восстановится.

Агата непонимающе посмотрела на меня.

— Точно, — усмехнулся я и ударил себя ладонью по лбу. — Это учёный, он будет служить мне. Я вас познакомлю.

В глазах Агаты блеснули искорки бирюзового света.