Книга Чёрный ратник 5, страница 21 – Макс Гато

— Нет, — подтвердил я. — Изменённые. Из лаборатории. Мелкие, не из хранилища, скорее всего, сбежали при разрушении верхних уровней. Те, что не успели пройти полный цикл изменения.

Соловьёв присел у следов на тропе. Он изучал их молча, медленно водя пальцем по отпечаткам.

— Четыре зверя, может быть, пять — заключил он, закончив осмотр. — Средние, крупнее обычного волка, но мельче тех, что были в лаборатории. Ушли на север, вверх по склону.

Иван посмотрел на тело и на мёртвых лошадей и медленно снял топор с плеча.

— Где остальные… — он замялся и еще раз посмотрел на мертвое тело. — охотники?

Я потянулся к Метке. Прохор был далеко, на севере, двигался быстро и без остановок, явно бежал. Двое других были вне моего восприятия, Метка стояла только на Прохоре.

— Старший жив и бежит на север, — сказал я. — Остальных не вижу.

— Ну, — Соловьёв выпрямился и стряхнул снег с колен, — значит, проводники у нас кончились.

Он был прав. Прохор бежал в направлении, которое нам не подходило, и даже если бы подходило, догонять раненого человека, преследуемого изменёнными тварями, было не лучшей идеей. С этого момента мы оставались сами по себе.

— Саша, — приказал я Соловьёву. — Ты ведёшь. По карте и по местности. Мы этот маршрут уже проходили с Буровым, пусть он и отличался. Я буду след в след и, если что, прикрою.

Соловьёв кивнул и быстро взял нужное направление. Он помнил ключевые ориентиры перехода с Буровым, развилки, очертания хребтов, характерные скалы, и его глаз был достаточно острым, чтобы читать горы даже без проводников.

Идти нам пришлось сильно осторожнее, чем раньше, так, чтобы не попасться на глаза имперским патрулям или не наткнуться на диких зверей. Соловьёв проверял каждый поворот, я постоянно поддерживал аурное зрение. Расслабляться было нельзя, хотя изменённые твари и не обладали аурой, но природа их изменений делала их заметными на расстоянии прямого контакта.

Ночью я сам встал на караул и дал остальному отряду отдохнуть, а на следующий день монстры настигли нас.

Мы двигались по узкому участку тропы, зажатому между камнями справа и обрывом слева. Ширина позволяла идти только по одному. Соловьёв шёл впереди, за ним я, потом Ярослава, Зарецкий и Иван замыкающим. Снег здесь лежал плотнее, и наши следы были хорошо видны на белом фоне.

Соловьёв поднял кулак. Мы остановились.

— Тихо, — одними губами произнес он.

Я прислушался. Ветер, скрип снега, далёкий крик горной птицы. И что-то ещё, ниже по склону, за выступом скалы. Едва слышный звук, похожий на дыхание крупного животного.

— Двое, — прошептал Соловьёв, не оборачиваясь, — нет, трое. За камнями слева. И ещё один выше, на скале.

Четыре твари. На узкой тропе, где мы не могли развернуться.

— Соловьёв, берёшь ближнего справа, — тихо скомандовал я. — Иван, держи тыл. Зарецкий, не высовывайся.

Тварь на скале прыгнула первой.

Она сорвалась с уступа в четырёх шагах над тропой и полетела вниз, прямо на Соловьёва. Он успел среагировать. Лук был уже натянут, и стрела ушла вверх в тот момент, когда тень закрыла небо. Стрела пробила твари грудину, но не остановила прыжок. Монстр врезалась в камни рядом с Соловьёвым, покатился по тропе, встал и бросился на лучника снова.

Соловьёв всадил Бронебойную стрелу твари в шею. Она дёрнулась, замотала головой, но продолжила двигаться. Только третья стрела, вошедшая в глазницу, свалила её окончательно.