Книга Баллада о павших драконах, страница 19 – Сара А. Паркер

Я тоже люблю тебя, Милая…

Её взгляд переключается на самца феи, лежащего на боку в снежном гнезде, с бледными волосами в беспорядке. Тот же самец, что совершил налет на её гнездо, хотя она больше не испытывает желания проглотить его. Не при виде его защитной позы — его рука обвивает остатки яйца её детеныша, пока он пытается убрать кусочки скорлупы, чтобы она могла освободиться. Освобождает её маленькое, деформированное крылышко от липкой мембраны, которая, должно быть, стала слишком теплой и сжалась, перекрыв кровоснабжение.

— Прости, — всхлипывает он бледными губами, его слова тяжелы от такой печали.

Иная наклоняет голову набок.

Если бы она могла выразить свои слова своей куда более крупной, грозной пастью, она бы сказала ему, что не понимает. Её дитя вылупилось. Нет места печали, только празднование жизни.

Она собирается податься вперед и потереться о гнездо, чтобы как следует понюхать детеныша, когда осознает —

Где Малыш? Маленькая фея, которая отняла жизнь, чтобы защитить это хрупкое гнездо и тех, кто в нем спрятан?

Надеюсь, не раздавлена…

Поднимаясь, Иная заводит голову под живот, оглядывая свои когти и линию хвоста, хлещущего по окружающей резне. Пока не чувствует странный рывок за длинные усики, растущие из её позвоночника.

Иная замирает.

Неужели это —

Что-то тычется в её ногу, чуть выше. Еще один рывок, за которым следует новое шевеление по её шкуре.

Любопытная Иная заводит голову назад, чтобы взглянуть на маленькую фею, примостившуюся между её лопаток — тяжело дышащую, все еще покрытую кровью своей жертвы. Её бледные руки больше не дрожат, но сжаты в кулаки на усиках Другой, держась так крепко, что быстрый пульс её ладоней отдает сквозь чувствительные отростки.

Она смотрит в глаза малышки, горящие такой решимостью, что они светятся.

— Shuile!

Лети!

Иная фыркает.

Это маленькое, хрупкое существо с пальцами, слишком слабыми, чтобы противостоять силе полета, хочет лететь с ней в ледяное, безжалостное небо?

Иная не летает с наездниками. Никогда. Она не подчиняется никому — особенно кому-то столь хрупкому.

Рыча, Иная встряхивается, пытаясь сбросить юную фею обратно в мягкий снег. Она в замешательстве, когда обнаруживает, что та по-прежнему цепляется за тот же пучок, а щеки горят от быстрого биения маленького сердца.

Новая свирепость искажает черты лица малышки, когда она скалит зубы и кричит: — Shuile!

Для такой крохи слово звучит грандиозно, заставляя тишину содрогнуться. Будто Богиня Воздуха слушает.

— Shuile! Shuile! Shuile…

Может, это единственный способ заставить её слезть и прекратить кричать?

Иная смотрит на своего детеныша — хорошо защищенного в объятиях широкоглазого самца — и издает низкий скрежещущий звук.

Она поднимает крылья и с силой опускает их, взмывая в небо с такой мощью, что это могло бы соперничать с падающим драконом, ожидая, что Малыш соскользнет и шлепнется в снег. Она обескуражена, когда этого не происходит, и оглядывается каждые несколько взмахов, чтобы проверить, держится ли та.

Восторг нарастает.

Туманы поглощают их, ударяя по крыльям Другой, пока она черпает ледяной воздух, взмывая выше… работая мышцами со всей своей силой.

Иная не хочет, чтобы маленькая фея разбилась насмерть. Она поймает её, если та сорвется. Вернет на землю, где ей и место, в знак признания крови, которую та пролила, защищая драгоценное яйцо Другой.