Книга Баллада о павших драконах, страница 17 – Сара А. Паркер

иного места.

Куда-то, где я уже не я, а нечто большее.

Более могущественное.

Нечто разъяренное, наполненное гибкой силой, расходящейся между лопаток; грудь раздувается от клокочущего ледяного огня, грозящего прожечь путь вверх по пищеводу…

Иная ныряет в облако тумана, испуская гортанный крик, который переходит в визг, достаточно острый, чтобы разрезать кожу. Она возвещает о своих яростных намерениях убить юную фею, которая пробралась к её гнездовому столбу и украла самое драгоценное яйцо.

Может, она высиживала его слишком долго — с тех пор, как её пару сразили и он истек кровью на землю, — но наконец почувствовала жизнь внутри. С того момента, как она наделила его серебряной нитью мистической энергии, жизнь наконец начала трепетать.

А теперь его нет.

Она вырывается из тумана, ярость извергается из горла, выплескиваясь через раскрытую пасть. Лазурное пламя взрывается, ударяя в высокий гнездовой насест, созданный другим, давно почившим Мунплюмом, превращая его в щепки и разбивая тишину.

Не будет покоя, пока Иная не сожмет вора зубами и не вытрясет из него жизнь. Затем она пирует его плотью — отрывает её от костей полоску за полоской. Облачившись в его кровь, она подождет, пока останки затвердеют от холода, а потом размозжит его в пыль.

Если только сможет найти его.

Вдалеке слышится крик. Грохот. Серия звериных визгов, от которых у Другой встает дыбом загривок, а по спине пробегает дрожь.

Она делает вираж, выслеживая звук, и ныряет сквозь очередную пелену тумана, скрывающую большую часть мест для вывода потомства.

— Уходи, мерзкая тварь! — Сердце Другой замирает от пронзительного голоса, эхом разлетающегося сквозь шум. — Оставь нас!

Туман рассеивается ровно настолько, чтобы она заметила ледяной выступ и мельком увидела маленькую фею — слишком юную для этих мест.

Ей следовало быть в каменном гнезде с теми, кто дал ей жизнь, укутанной в меха, которые феи начали носить, чтобы защитить свою хрупкую кожу. А не здесь, охраняя маленькое снежное гнездо, окруженная дуумквиллами. Колючими хищниками, о которых больно жевать, которые гремят, воют и разоряют норы, вырытые в снегу, — их основная добыча свежие пометы более уязвимых существ.

По той самой причине Иная часто ходит с их иглами, вонзенными в десны.

Она наблюдает за стойкой малышки: маленькие ножки расставлены для битвы, её гневные, но испуганные глаза — такие синие, будто выкованы из пламени, бурлящего в груди Другой.

— Уходи! — кричит она, голос дрожит. Она выставляет вперед кинжал, словно пытаясь компенсировать отсутствие острых зубов или когтей. — Иначе я им воспользуюсь!

Иная замечает, как дрожит её рука, будто она напугана, несмотря на оскаленные зубы и громкие угрозы.

Сложив крылья, Иная пикирует ближе, сливаясь с воздушными потоками, чтобы они не свистели о её шкуру. Она прорезает туман и видит, как самый крупный из шипастых хищников прыгает вперед с воем, и в тот же миг фея вонзает свое оружие в мягкое подбрюшье твари.

Темная кровь брызжет на лицо малышки.

Тварь склоняет голову и взвывает, и что-то внутри юной феи ломается. Она рыдает, пока её добыча падает на землю.

Мертвая.

Остальные скребут снег, воя, длинные языки хлещут по сторонам. Их намерение очевидно.