Книга 1812, страница 24 – Андрей Булычев

— В линии меж всадниками дистанция два аршина! — покрикивали, проезжая перед строем кавалерии, штаб-офицеры. — Между самими линиями два лошадиных корпуса! Куда вылез! Куда?! Осади назад! Задние, не напирай!

— Тихо-тихо, Янтарь. — Тимофей погладил коня, успокаивая. — Обожди, сейчас всё успокоится, смирно стой.

— Чуют коняки, что дело будет, — произнёс стоявший рядом Чанов. — Волнуются. Вот же умная скотинка.

— Эскадрон, от центра разомкнись! — донёсся с левой стороны крик капитана Синевского. — Разъезжаемся, разъезжаемся быстрей!

Топоча и позванивая металлом оружия, прошла колонна пехоты. Со скрипом и стуком проехали на передках три орудия. Только было Синевский начал выстраивать обратно свой эскадрон, как снова пошла колонна.

— Сергей Борисович, держи пока так людей! — послышался голос Зорина. — Сейчас ещё и Старооскольский пехотный пойдёт.

Только к утру прекратилось движение. На рассвете русская армия вытянула боевые порядки подразделений, готовясь к бою. Кавалеристам было позволено спешиться и ждать команду, удерживая коней за поводья.

— Вон какое красное небо с восхода. — Чанов кивнул на алевший восток. — Похоже, зной страшный будет при таком-то безветрии.

— Да, дождик бы сейчас не помешал, — заметил, отстёгивая водоносную флягу от седла, Еланкин. — У меня мундир как кора дуба от пыли и соли. Думал к Дунаю сбегать, простирнуть вечерком. Да что толку, всё одно к вечеру такой же будет.

— Никола, дашь хлебнуть? — спросил сидевший на корточках перед своим конём Данилов. — Неохота вставать, ещё и от седла отстёгивать.

— Дам, — отрываясь от горлышка посудины, произнёс Еланкин. — Сейчас. Уж больно жажда одолела.

— Меньше глохчите! — буркнул недовольно Чанов. — Не знай, когда у воды будем.

— По-олк, седлай коней! — долетел голос подполковника Салова. — Равняй строй!

— Никак турки зашевелились? — послышались возгласы в линиях. Драгуны, вскакивая в сёдла, привставали на стременах, пытаясь разглядеть, что делается на поле. С южной стороны меж тем показались огромные полчища неприятеля. Шла в строгих порядках знаменитая Анатолийская конница, скакали в куче лёгкие дели, топали пешие наёмники левенды и янычары. Даже выученные западными инструкторами топчу катили вручную орудия.

— Начинается, — процедил сквозь зубы Тимофей и откинул полу вальтрапа на седло.

— Бам! Бам! Бам! — ударили из русских пехотных порядков полевые орудия. Сгруппировав массу пехоты на своём левом фланге, визирь бросил её в атаку. Первая линия обороняющихся окуталась плотным облаком дыма. Из него били частыми залпами егеря, а вот пошла с визгом и картечь.

— Выстоит, нет ли пехота? — тревожились драгуны. — Вон какая орда напирает!

На подмогу своим стрелкам двинулись колонны из второй линии и отбросили штыками наседавшего неприятеля. Именно в этот момент, решив, что он сумел отвлечь внимание русского командования, визирь бросил всю свою конницу на левый фланг оборонявшихся. Около тридцати тысяч всадников, подняв густое пылевое облако, понеслись с криками в атаку. Прорвав обе линии, они разделились. Половина конницы понеслась в сторону Рущука, другая половина начала заходить русским в тыл, желая создать у них панику и опрокинуть.

— Левое плечо вперёд! Быстрее, быстрее! — подгоняли перестраивавшиеся эскадроны командиры. — Стой! Ждём команду!