Книга 1812, страница 19 – Андрей Булычев

— Господин подполковник, подпоручик Гон… — зачастил, подскакав к грозному командиру, Тимофей.

— Кавказец, твои каракули? — оборвал его Салов. — Сам примерялся на месте или так, от безделья всё выдумал?

— Примерялся, господин подполковник, — подтвердил Тимофей.

— И даже в овраг спускался? — Тот покосился на него.

— Так точно, спускался.

— И сколько, по-твоему, там людей можно надёжно укрыть?

— Не более сотни, господин подполковник! — уверенно заявил Тимофей. — Чтобы в линию вытянуться. Если больше будет, турки заметить с холмов могут, и всё тогда сорвётся.

— Угу, значит, не больше сотни, — повторил за ним Салов. — Ну-ну, проверим. Тут вот сто сорок три фланкёра в колонне, не считая меня с капитаном и трубача. — Он кивнул на ехавших позади всадников. — Как раз большую часть и поместим, если всё, как ты говоришь, подтвердится. Ладно, ускоряемся. Отряд, аллюр рысью! — И дав коню шенкелей, повёл колонну на юг.

— Лучше бы егерей посадили, а нам на конях, — проворчал, обрывая метёлку душицы, Ярыгин. — Ну что это за кавалерия, по оврагам ползать? Ещё только в лес осталось загнать.

— Прикажут — и в лес пойдём, — пристраивая удобнее своё ружьё, произнёс Чанов. — Много ты егерей за Дунаем видел?

— Только у Силистрии, — ответил, откидывая сорванную траву за спину, Степан. — А чего, пригнали бы сюда хоть пару рот. А то одной лишь конницей турок за вымя здесь держим.

— Жа-арко, — шумно выдохнув, заметил Еланкин. — Почитай утро ещё, а вон как печёт. Чего же тогда в полдень будет? Совсем запаримся.

— Ладно хоть каски повелели скинуть, позаботились, — вставил своё Казаков. — В фуражных шапках и голове легче.

— Не для лёгкости это, Гришка, а для утаивания, — пояснил Чанов. — Плюмаж драгуна издали выдаёт, а вот фуражку не видать. Оглядывайтесь, братцы, чтобы удобней стрелять было.

Мимо оврага с засадой проскакало с полсотни казаков. Знакомый Гончарову хорунжий, привстав на стременах, оглядел место и, помахав рукой, увёл свой отряд.

— Общая команда — всем вниз! — скомандовал Тимофей. — Остаются только три наблюдателя!

Чертыхаясь и ворча, позвякивая оружием, сотня застрельщиков побежала вниз по склону.

Время тянулось медленно. «Может, и не клюнут на наживку турки, сидят сейчас за валами, шербет кофиём запивают, — думал, схоронившись под кустом, Лёнька. — А мы тут паримся, ждём». Отстегнув с пояса флягу, он прополоскал рот и, сделав два глотка, положил рядом. «Правильно, что тряпицей обшил. — Он погладил посудину. — С голой жестью уже бы словно кипяток вода была, а эдак ничего, даже освежает. Дельно Иванович посоветовал, главное, чтобы Салов такое не увидал. Вот ведь барсук злой, за нарушение устава башку оторвать может, с него станется».

Мысли бежали, перескакивая с одного на другое. А как ещё коротать время в секрете? Вспомнил и про Кавказ, и про милый отчий дом, откуда забрали в рекрутчину восемь лет назад. «Восемь лет, уже целых восемь лет. — Он покачал сокрушённо головой. — Все мои сверстники давным-давно оженились, в детях и хозяйских заботах. Только-только вот посев яровых закончили. Морды бо́родами поросли, а у меня только одна лишь колкая щетина. — Он огладил ладонью скулы и подбородок. — Дом, отчий дом. А есть ли он вообще у меня? Живы ли родители? Матушка сильно прихварывала, когда мне лоб забривали, да и у батюшки уже не те силы были, что раньше. Старший брат всё больше и больше хозяйство в свои руки прибирал. Сейчас и вообще, небось, верховодит, а родителей, ежели они и живы, — на печь. Куда возвращаться, если до отставки доживу? В приживалах быть?»