Книга За храбрость!, страница 108 – Андрей Булычев

— Вот всегда бы так на квартирование до начала зимы уходить, – добродушно ворчал ехавший с правой стороны Кошелев. – А то вечно по слякоти, а то и вовсе даже по снегу дорогу торим. А тут и на перевалах не больно закоченели.

— Ещё бы дожжик не шёл, вообще бы красота была, – шмыгая простуженным носом, проговорил ехавший слева Блохин. – Всё равно чуток задержали их сиятельства наш выход, сами-то они о сухую пору в Тифлис выехали.

— Да ладно тебе, Лёнька, не греши, – отмахнувшись, произнёс Федот. – Чего это, дождь, что ли? Так себе, кошкины слёзы, вот через пару недель дождь так дождь ливанёт. А в горах, ты только представь, что будет? Вон они, тифлисские предместья уже показались, ещё немного – и под крышей все будем.

Усталые эскадроны втягивались в огромный город с южной Эриванской дороги. Командиры выстраивали их, проводили перекличку и отпускали драгун к местам квартирования. До отдыха было ещё далеко, нужно было вычистить после долгой дороги коней, получить для них фураж, напоить и накормить, а вот потом позаботиться и о себе. Уже далеко за полночь артель присела в кружок у котла. В слабоосвещённой масляной лампой комнате повисло долгое молчание, только лишь слышалось чавканье да стук ложек. Наконец они заскрежетали по стенкам и дну.

— Ну, всё, набили брюхо, ажно пот прошиб, – отдуваясь, проговорил Хребтов. – Хорошую кашку ты, Елистрат, сварил, добрую.

— Так двойной приварок ведь нынче по приказу давали, – отозвался тот, доскребая на самом дне. – И на завтра тоже интендантские обещали двойной порцион выдать. Войско крепить было велено с дальней дороги.

— И на коней хорошее сено отпустили, – заметил, потягиваясь, Ярыгин. – А то они от овса прелого уже отказывались. Хоть и недолгий путь был, и не гнали мы их, а вон как вымотались, у моей Рыжухи аж бока впали.

— Завтра в баню перед обедом пойдём, – оповестил артель Тимофей. – Ефим Силович у Гоги Хромого на целый день сговорился под эскадрон её забрать. Можно было бы, конечно, и после обеда нам время занять, но он посоветовал так.

— И правильно, что перед обедом, – вскинулся Кошелев. – Вахмистр наш – служака опытный, худого своему отделению не посоветует. В баню натощак лучше идти, пар слаще будет, и время для постирушек здесь больше. Это пока ещё очередники отобедают да соберутся. А мы уж и без спешки всякой намоемся да мундиры свои застираем. Удачное время, Иванович, ты даже не сумлевайся.

— А вот мне по первому пару ходить в баню нравилось, – вздохнув, проговорил Балабанов. – Батюшка только её истопит, дым из продуха выгонит, я воду наношу и прыг сразу на сухой полок. Ляпота. Там даже и поддавать не нужно. Такой жар сухой и чистый стоит, выходить не охота.

— Ты, Елистрат, кипяток давай-ка уже заноси, – обратился к готовщику Тимофей. – А то поздно, почаёвничаем по-быстрому да спать. И кипятком котёл промыть не забудь, чтобы Калюкину его завтра не пришлось спозаранку обдирать.

— Обдирать – это ладно! – откликнулся Иван. – Прогорклое потом будет, если сейчас всё сразу не смыть. Правильно командир говорит, Елистратка, почище кипятком промой котёл.

— Ладно, ладно, сам знаю, – проворчал тот, поднимая его со стола. – Ждите, сейчас вам чай будет. Федот Васильевич, каравай на топчане, в узелок завёрнут. Режь его пока.