Книга За храбрость!, страница 110 – Андрей Булычев

Тимофей не спеша и обстоятельно поведал всё, что пришлось его отделению пережить за кампанию этого года, особенно подробно про тот случай с Чановым и про утрату мушкета с пистолями.

— Мы и так и эдак с ребятками всё облазили вокруг того места и подальше заходили, и среди пехотинцев поспрашивали, да только всё без толку, – заканчивая рассказ, излагал он оружейникам. – Как сквозь землю всё провалилось. Может, турки при бегстве в реку скинули, а может, и с собой в Карс утащили, оружие-то ведь хорошее. В отчётность не стали его включать, вместо родного Иван с французскими пистолями и карабином ездит, похожи они на наши, но вот только штык к ружью никак не пристегнёшь, да и всё одно видно ведь вблизи, что чужое. А совсем скоро смотры, проверки начнутся, парады эти генеральские.

— Нда-а. – Терентьев почесал голову. – Если бы ты хоть битое, ломаное оружие наше принёс, пусть даже и других годов выпуска, оно бы, конечно, проще тогда было. Главное ведь, чтобы по количеству всё билось. Сами помогали порядок тут у нас навести. Помнишь, небось, как всё перекладывали и потом описывали?

— Да я понимаю, Савелий Макарович. Ну ладно, уж как-нибудь, извиняй. – И, подтянув к себе принесённый мешок, раскрыл его. – Это для вас тут у меня подарки. Помнится, Кузьмич тогда сетовал, что старые кости у него мёрзнут? Ну вот, теперь-то вам теплее будет.

На стол легла объёмная стопка одёжи.

— Это тебе, Савелий Макарович, а это тебе, Прохор Кузьмич. – Он развернул её. – Халаты турецкие верхние, стёганые, ещё и мехом подбитые. Шапки каракулевые, не такие мохнатые, как у наших горцев, а гладкие. В них и господам офицерам даже не зазорно ходить. Та-ак, а вот это войлочные полусапожки с мехом, да на кожаной подошве. Меряйте всё только, не мало ли будет?

— Да ладно, это нам, что ли, всё?! – удивлённо протянул старший оружейник. – Ну ты даёшь, Тимоха! А ну-у! – И накинул на себя халат. – Чуть великоват, но это даже и хорошо, как раз с запа́хом его сверху надевать. – И присев на скамью, разувшись, с кряхтеньем натянул полусапожки. – Ляпота. – Он прошёлся по комнате, притоптывая. – Потапка, а ну шапку подай!

— Савелий Макарович, ты в ней на бека местного похож, – улыбаясь во весь рот, заявил тот. – Ну точно, или на мирзу. Ходят такие со свитой на местном базаре, покупать ничего не покупают, но зато важничают.

— Ну как, всё впору? – поинтересовался Тимофей.

— Мне как раз, – ответил довольный Кузьмич. – Макаровичу, сам видишь, тоже понравилось.

— Вот и хорошо, – облегчённо вздохнув, произнёс Гончаров. – А то кто его знает, я ведь в таких вещах не очень-то сведущ. Вы, дядьки, не волнуйтесь, не с мертвяков это снималось. Лагерь взяли османский у Арпачая наскоком, ну и там лежало это в хорошем, богатом шатре. Увидал, и о вас как раз подумал, вспомнил. Ладно, носите на здоровье, пора мне. – И Тимофей направился к двери.

— Обожди, Тимофей, – остановил его Терентьев. – Потапка, а ну-ка к Егорке сходи. Погляди, как у него там дело с лужением продвигается. Может, помочь нужно.

Паренёк вышел, а старший оружейник поманил Гончарова к себе.

— Ты, Тимоха, вот что, – понизил он голос. – Через два дня, в среду вечером, приходи, после вечерней поверки. И то хранцузское оружие своего драгуна с собой приноси. Попробуем помочь, так ведь, Прохор?