Книга Вот и я, Люба!, страница 15 – Мара Евгеника

Не выдержав, начинаю хихикать. Оба Степана поднимают на меня свои головы. Большой берет маленького в свои огромные ручищи.

— Ну, вот хвала Всевышнему, Богиня спустилась к плебсу. Любушка, Степашка-младший саботирует приём пищи. Может из твоих рук этот пятак есть начнёт, а?

Беру Степашу на руки. Его пузо расперло от еды. Он, задорно похрюкивая, срыгивает. Хохочу в голос.

— Не ест, потому что объелся. Он же молочный, желудок у него еще маленький. Что Вы, Степан, ему там намешали, хлеб с молоком? Вы — молодец, правильно. Пусть побегает, потом сам съест, — говорю я и отпускаю поросенка.

Степашка от меня бежит к Степану и смотрит на него вопрошающе глазами бусинами.

— Ладно, Степка, идём я тебя спать в твой сапог положу и буду Любушку кормить, а то она скоро в голодный обморок упадет, и фигурка её, не дай Бог, исхудает, — приговаривая, как любящий папка, мужчина относит поросенка в его тёплую норку.

Я смотрю на происходящее с некоторым сомнением. У меня стойкое убеждение, что это ни я, и это не со мной. Да, пусть это сюр и фантастика, и пусть все скоро закончится, но сейчас я здесь и мне хорошо. Да, мне хорошо так, как никогда не было.

Одно только тревожит, что мои дети уже, вероятно, извелись, потому что я уже почти сутки не выхожу на связь.

Решаюсь спросить у Степана по поводу мобильного телефона, потому что мой остался в машине. На вопрос, мужчина отвечает внятно и понятно, мобильной связи из-за пурги нет, но он мне поможет.

— Любушка, для тебя любой каприз, — произносит он и достает большую трубку с антенной и кнопками в её внизу.

В полном недоумении смотрю на странный аппарат, который я никогда в жизни не видела.

— Любаша, это космическая связь. С помощью этой трубки даже с Богом можно поговорить, — зычно хохочет Степан. — Номер по памяти помнишь?

— Ой, даже и не знаю уже, вероятно, это очень дорогая связь, — хлопая глазами и покусывая губу произношу я. — Если это дорого, то я сыну своему всего пару слов скажу, что жива и здорова…

Не успеваю закончить фразу, как словно лёгкое перышко взлетаю вверх и приземляюсь на кухонный стол попой, причем голой. Степан одним движением разводит мои ляшки в стороны, оголяя тело, на котором нет белья. Его горячая ладонь мягко накрывает моё лоно, наглые пальцы сразу же проникают в мягкую плоть и начинают выводить замысловатые зигзаги, немного проникая внутрь.

— Любушка, ещё раз услышу про деньги и дорого, то буду брать с тебя предварительный аванс натурой.

От его слов и действий меня пробивает резкая дрожь, и непроизвольный утробный стон вырывается из груди.

— А чего, милая моя, откладывать на потом то, что можно сделать сейчас?! — говорит Степан и одним быстрым и ловким движением входит в меня.

"Степан, да что с тобой такое? Ты чего ведёшь себя как, курсант первого курса с тестостероновым шквалом, бегающий в увольнительной со своей розовой елдой на перевес в постоянном желании воткнуть ее хоть в какую-нибудь вагину!" — сам себя морально бью по сусалам.

Реально, первый раз испытываю настоящий стыд и раскаяние за несдержанность свою, потому что после бурного оргазма на кухонном столе моя королевна — Любушка-голубушка сбежала в ванную со слезами на глазах.

"Степан Григорьевич, но ты же уже не вьюнош совсем! Пора бы уметь держать в штанах своего младшего. Ну, чего ты, чертяка, на бедную женщину накинулся. Ладно бы ты, Степка, голоден был. Ну нет же, у тебя в принципе не бывает сексуального воздержания. Ну, разве что в командировках, может такое приключиться. Да и там находятся отзывчивые куколки. Возьми себя в руки, кобель похотливый," — вразумляю сам себя, пока Любушка находится в ванной комнате.