Онлайн книга «Вот и я, Люба!»
|
Прямо с порога, загородив своим щуплым туловищем проход из небольшого предбанника в прихожую-холл, не дав мне раздеться и сходить в туалет, Толяша начинает орать как кот, которому яйца прищемили. — Сука — ты, Люба, конченная! Тварь! Говорила мне моя мама, что мерзкая ты — баба, Любка! И род ваш весь насквозь гнилой. И бабка твоя, всю жизнь корчила из себя фрейлину царского двора. Тьфу, тьфу на тебя и на вас всех! Лицо Тольки красное и перекошенное от ненависти. Чувствую, что от него разит миксом из вчерашнего перегара и вновь выпитого алкоголя. Понимаю, этот малохольный опять на стакан присел. От мысли, что дальше будет только хуже, меня корежит. Знаю я Толькины запойные стайерские забеги и выходы из них с трясущимися руками, соплями и слезными обещаниями из разряда "да, я, да никогда больше, ни-ни". Пока соображаю, позвонить его матери или не стоит, начинается вторая часть марлезонского балета от Толяна. — Значит у меня пипетка, а не член, да? То есть тебя всегда все устраивало, а теперь видишь ли орган, которым все наши дети сделаны, стал пипеткой, — истерично орёт мой культурный муж, забрызгивая моё лицо своими слюнями. — И когда же это ты, профурсетка хуева, умудрилась сравнить, а? Пфу, блядина ты конченная! Ещё на днях стонала подо мной как последняя сучка течная, а теперь, поди ж ты, пипетка у меня! Да, эту пипетку готовы сосать и облизывать красивые молодухи! В очередь стоят. Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ты же — не женщина! Ты — гардемарин в юбке…Кобыла — ты старая и дряхлая! У тебя жопа, как баржа…Правильно тебя в школе называли "МАЗом". Пипетка, видишь ли, у меня… Пока Толян наслаждается своим словесным поносом, я смотрю на него и думаю о том, что могу своего недомужа французской субтильной наружности зашибить одним махом. Ну уж, конечно, не совсем зашибить, но приложить нормально, так это уж точно. Только какой в этом смысл. Сама замараешься, а Толику все равно ничего не докажешь. Устав слушать истеричное Толькино нытье и желая побыстрее избавить себя от пошлой мизансцены этого никчемного актёришки домашнего погорелого театра, подбираю слова для финала нашей сегодняшней встречи. — Толь, дай я воды выпью и поеду домой в поселок. Ты же знаешь, что мне добираться ещё почти 200-и километров, — спокойно произношу и равнодушно смотрю на человека, которого я любила всю свою жизнь. — Не понимаю, чего ты подпрыгиваешь, как пудель, ну, русским же языком сказала тебе пять дней назад, я с тобой развожусь. И это не шутка и не манипулирование в твоем ключе. Заявление на развод мной уже подано. — Пошла вон из моего дома, блядина! Никакой тебе на хуй водички! Разводись. Живи в своём курятнике в деревне. Ни рубля не получишь от меня, уебина! Сразу езжай в этот свой сарай. Все равно в мой дом не попадёшь. Я ворота и все замки в доме перепрограммировал. Так что ты зайти не сможешь, — переходя на фальцет, со взглядом победителя в ярости орет мне человек, с которым мы прожили в браке больше 27-и лет. Понимаю, что толку от этого разговора никакого, разворачиваюсь, подхватываю сумку и выхожу из нашей новой квартиры. Стою, жду лифт и думаю: вот так живёшь себе, пока "бац" и приходит осознание, что все как-то не то и все как-то не с теми. Смотришь, а часики тикают, дни, как листики календаря отрываются, годики скачут, как бешенные кони. И стоишь ты со своим пониманием весь такой потерянный в эпицентре собственного жизненного вихря. Чувствуешь себя не победителем и не укротителем драконов, а загнанным пони. И что тут можно поделать, да ничего кроме того, что поднять вверх руку и резко, опуская её вниз, с выдохом отправить все и всех на три прекрасные буквы… |