Книга Вот и я, Люба!, страница 18 – Мара Евгеника

Кстати, может стоит предложить ей в баньке в лучших русских новогодних традициях попариться. Мысль не плохая. Не уверен, что девонька моя на неё клюёт, но чем черт не шутит. В конце-концов, озвучив свое предложение про баню, я ничего не потеряю, хоть сам с чистым телом в новый год войду.

С готовым предложением возвращаюсь в дом.

Любушка разговор уже завершила, начала наряжать ёлку игрушками.

Я, растапливая камин, напоминаю про еду.

— Любушка, пост перед новогодним чревоугодием — это хорошо, но все же нам надо поесть хоть немного. Оставь пока ёлку, идём за стол.

Люба на меня внимательно смотрит. Вижу, в головушке ее идёт серьёзная работа.

— Степан, извините меня, что я Вам праздник испортила, — начинает расшаркиваться сладенькая моя. — Вас, вероятнее всего, кто-то ждёт к новогоднему столу, а Вы тут со мной нянькаетесь.

— Любушка, я сегодня уже сказал, что ни с кем не связан узами Гименея.

— Про отсутствие уз брака, Степан, я поняла, но ведь у Вас может быть девушка, которая на что-то надеется, ждёт, желание под бой курантов приготовила.

Я смотрю на Любушку с блуждающей улыбкой чеширского кота. Не знаю, что видит она во мне, а я вот в ней — смущение. Взрослая, а такая забавная. Вопрос задает и сама его стыдится, что в жизнь мою личную вторгается. Ах ты ж, Любушка — голубушка, стыдливица ты моя.

— Нет, Любаня, ждать меня некому и не за чем, — говорю я, ставя в своей памяти галочку, позвонить Жаннете, чтобы сообщить, что ждать меня не надо ни сегодня, ни вообще. — Садись, голубка моя, за стол уже. Скоро старый год провожать и новый встречать, а мы ещё даже и не завтракали.

— Степан, и ещё Вы меня извините, но может у Вас найдётся что-нибудь из одежды, чтобы я могла переодеться. Мне в банном халате как-то не слишком удобно.

— Любушка, это ты извини меня глупого и негостеприимного хозяина. Идем быстро со мной наверх в спальню, — говорю и вижу, как покрывается пятнами и вытягивается лицо моей Данаи. — Люба, все хватит смотреть на меня, как на маньяка. Идем уже. В спальне в шкафу много совершенно новых вещей, даже не распакованных. Ты сама на месте сможешь выбрать то, что тебе подойдёт. Ясно? Если да, то кивни головой. Молодец!

Поднимаемся наверх. Я открываю шкаф, начинаю доставать упаковки с одеждой.

— Милая, давай так, я пошёл вниз. Ты сама находишь все, что нужно, переодеваешься и спускаешься. Только быстро, а то, Любаша, если честно, я уже не есть, а просто жрать хочу, — произношу практически на выходе из спальни, обернувшись, решаю сказать то, что меня самого беспокоит. — Люб, на самом деле я не озабоченный, а просто нормальный гетеросексуал. И что самое странное, такая похотливая реакция у меня за многие годы только на тебя. Вижу тебя, хочу и уже как пионер "Всегда готов!" Так что я пошёл, а ты давай "сама-сама, быстрей-быстрей, остановка короткая."

Пока я в третий раз подогреваю чайник и радуюсь, что из-за метели не рубанули электричество, вниз спускается Любаша.

Увидев её в своей голубой рубахе и синих спортивных брюках, которые ещё больше подчеркивают красоту её крутых круглых бёдер и курносость аппетитной попки, я инстинктивно облизываю губы и, стараясь как можно более незаметно, поправляю стояк в своих штанах.

— Любаша, ты "знойная женщина — мечта поэта". Ну, или ладно, такого маньячелло как я! — произношу хохоча. — Давай уже откушаем то, что нам Бог послал.