Онлайн книга «Без твоей любви этот мир не для меня»
|
Слышу, как жена носится взад-вперёд. Как открывается дверь в коридор. Как выволакивает мои вещи к лестнице. Шаги — вперед – назад. И вдруг детские голоса. Ия вышла. — Мам… — Иди к себе! Я вздрагиваю. Даже отсюда слышно, как рявкнула. Дверь хлопает. Тишина. Хочу подняться к Славке. Поговорить с ним. Сын взрослый, он поймёт. Но… Сейчас не могу. Нельзя. Всё станет гораздо хуже. Слава выйдет, попытается начать успокаивать мать. Маринка сорвётся на него, потом на меня. Потом снова Ия вылезет, потом парни проснутся. «Нет…Все разговоры — на утро! — убеждаю себя. — С этим надо переспать. Надо пережить эту ночь». Снова вспоминаю Машу. В голове вопрос один: почему она? Женщин красивых рядом со мной всегда много. Но… Никогда и ни с кем ничего у меня не было. Даже флирта. И тут «здрасте приплыли». Еще и ребенок… Сын Ваня. Снова вижу его. Мальчишка всё время стоит у меня перед глазами. Ваня — точная копия меня. Только очень маленький, худенький и печальный. Беззащитный! Я не могу его бросить. Он должен быть с нами. Мальчишка ни в чём не виноват. Понимаю: будет непросто. Маринка, как самка, может не принять чужого ребенка. И я ее где-то понимаю. Вернее, пытаюсь понять. Даже применяю ситуацию на себя. А если бы она пришла ко мне с таким: Савва я случайно с мужиком трахнулась и ношу под сердцем его ребенка. «Блядь, нет… Этого просто не может быть. Маринка только моя. И никакой хер не может ее коснуться, трахнуть и обрюхатить. Даже просто чисто зибзически этого не может быть!» — кипит в моей черепухе. От этих деструктивных мыслей меня потряхивает. И все же… Ваня. Сейчас понимаю больше, чем когда-либо: я могу привезти только тогда, когда Маринка перестанет бесноваться. Когда сможет слушать. Когда сможет говорить. Когда сможет понять. Слышу, как жена снова проносится мимо кухни, тащит очередной пакет. Встаю, пока она пыхтит в холле, прохожу мимо спальни в гостевую половину. У нас там — отдельный вход, чтобы не пересекаться. В ней гостях родные и друзья. Захожу внутрь, иду к окну, смотрю на крыльцо. Бестия сооружает пирамиду из моих вещей. Сумки, пакеты, чемоданы. Всё моё — на улице. Она вышвырнула меня. Вышвырнула из дома. Из жизни. Поднимаю голову. Наверху, в спальне Славки, мелькнул силуэт. Свет выключен. Но… Я вижу — сын стоит у окна, смотрит. На меня. На мать. На эту гору барахла. Мой парень. Ему девятнадцать. Он всё видит. Всё слышит. Но… Тоже ждет, потому что знает свою мать. И вдруг меня накрывает. Проваливаюсь на тридцать лет назад. *** Мне десять. Я выглядываю из окна нашей квартиры. Внизу, во дворе, собираются соседи. Они смотрят вверх, тычут пальцами, перешёптываются. Поднимаю голову — этажом выше, с балкона Скрябиных, летят вещи. Рубашки, брюки, пиджак. Потом — мужские туфли. Одна, вторая. Потом — какие-то бумаги, они кружатся в воздухе, как снег. Мать Маринки истошно орёт так, что слышно на весь двор: «Предатель. Подонок. Мразь. Чтоб ты сдох мерзавец!» Я вижу её — растрёпанную, в халате, она всё кидает и кидает Отец Маринки стоит внизу, собирает своё добро. Молчит. Соседки осуждающе качают головой. Но… Он не поднимает глаз. Только складывает вещи в багажник машины, садится и уезжает. А потом я слышу тонкий плач. Выхожу в подъезд. Маринка сидит на холодных ступеньках. Маленькая, в пижаме в горох, волосы растрёпаны. Она плачет — тихо, беззвучно, только плечи дрожат. |