Книга В тисках чужого выбора, страница 46 – Светослава Левкой

Она отвечает названием кафе. Никита улыбается своим мыслям и, не откладывая, едет туда.

Компания Веры встречает его тепло — Наташа и Катя, кажется, искренне рады, что он заехал сам, а не просто прислал такси. Он здоровается, целует Веру в щёку, как делал всегда, и в её взгляде на секунду мелькает удивление — будто она считывает какую-то перемену в нём, не находя ей объяснения. Он развозит всех по домам, слушая вполуха разговоры между подругами и Верой, ловя себя на лёгкости, которая ощущается почти непривычно после стольких месяцев тяжести.

Когда Катя выходит последней, оставляя их с Верой вдвоём в машине, повисает та особая, немного неловкая тишина, которая всегда наступает после долгого шумного вечера.

И тут телефон коротко вибрирует в кармане.

Никита узнаёт сигнал сразу — и на этот раз, впервые, эта короткая мелодия не отзывается привычной тяжестью внутри, только лёгким, почти сочувственным эхом того, что осталось позади.

«Спасибо, что был честен. Будь счастлив», — читает он позже, уже дома, запершись в ванной. Простые слова, без упрёка, без последней попытки удержать. Настоящее прощание, каким оно и должно было быть с самого начала.

Он находит её номер в списке контактов и удаляет его — просто, без драмы, одним коротким движением пальца.

Но сейчас, в машине, рядом с Верой, он даже не смотрит на экран — просто оставляет телефон в кармане, руки на руле, взгляд на дороге.

И тут её голос разрезает тишину — холодный, отчётливый, без единой дрожи:

— Тебе сообщение пришло. Может, стоит ответить — пока она не решила, что ты слишком долго занят.

Никита вздрагивает — эти слова застают его врасплох сильнее, чем сам сигнал. В её тоне ледяная, режущая точность человека, который давно перестал верить объяснениям.

— Вера...

— Я не спрашиваю, кто это, — обрывает она, глядя прямо перед собой. — Мне и не нужно спрашивать. Просто ответь на это сообщение.

Он молчит — потому что единственная правда, которую он мог бы сказать прямо сейчас («это прощание, а не начало»), прозвучала бы ещё одной попыткой выкрутиться, а он обещал себе больше никогда не врать — ни ей, ни себе. Не отвечает ни ей, ни на сообщение.

Оставшуюся часть дороги они едут в тишине — но это уже не та тишина, что могла бы стать началом чего-то нового. Острая, ощетинившаяся, с именем, которое, хоть и не прозвучало вслух, повисло между ними так явно, будто было выкрикнуто.

Деловой ужин с партнёрами из логистической компании тянется невыносимо долго — обсуждают контракты, сроки поставок, а Никита ловит себя на том, что уже третий раз за вечер теряет нить разговора, думая совсем о другом.

— Никита Аркадьевич, ваше мнение по срокам? — один из партнёров, седой мужчина в деловом костюме, вопросительно смотрит на него, ожидая ответа на вопрос, который Никита пропустил мимо ушей.

— Простите, повторите, пожалуйста, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не растерянно.

— Я спрашивал, устроят ли вас новые условия поставки — на две недели раньше исходного графика?

— Да, конечно, — отвечает Никита, хотя не до конца уверен, что именно только что одобрил, и ловит на себе короткий, оценивающий взгляд одного из своих же сотрудников, сидящего чуть поодаль.

С той субботы в кафе на Тверской прошло несколько дней, и внутри до сих пор непривычно, почти пугающе легко — будто наконец сбросил вес, который таскал на себе так долго, что успел забыть, каково это — идти налегке.