Книга В тисках чужого выбора, страница 27 – Светослава Левкой

Она подходит к панели, нажимает кнопку.

— Да?

— Мне нужно поговорить с Верой, — произносит женский голос, незнакомый, с явным вызовом в интонации. — Позовите её, пожалуйста.

— Это я. Сейчас выйду, — отвечает Вера, чуть нахмурившись.

Вера замирает на секунду. Что-то в тоне этого голоса заставляет внутренне подобраться, приготовиться к неприятному. Она набрасывает кардиган и выходит за калитку — одна, без Никиты, который сейчас где-то в глубине дома, не подозревая, что происходит у ворот.

За воротами стоит девушка — молодая, эффектная, ухоженная, с идеально уложенными волосами, за спиной у неё маячат ещё двое — то ли подруги, то ли просто зрители, явно приехавшие не для того, чтобы поддержать мирный разговор. Взгляд девушки скользит по Вере — оценивающий, презрительный, будто она заранее решила, что перед ней недостойная соперница.

— Так это вы, — произносит она вместо приветствия, растягивая слова. — Значит, вот ради кого Никита изображает счастливый брак.

— Простите, мы знакомы? — Вера держит голос ровным, хотя внутри уже нарастает неприятное предчувствие.

— Неважно, — девушка делает шаг ближе, скрещивает руки на груди. — Важно то, что Никита любит только меня. Всегда любил, а вы для него — просто досадное препятствие, которое рано или поздно исчезнет.

Вера смотрит на неё несколько долгих секунд — не с испугом, а с холодным, внимательным изучением, будто оценивая противника перед матчем.

— Если бы это было так, — произносит она наконец, спокойно, без единой дрожи в голосе, — Никита давно бы развёлся со мной.

Что-то дёргается в лице девушки — короткая вспышка ярости, которую она не успевает скрыть. На секунду за этой яростью проступает что-то другое, куда более уязвимое, — не торжество победительницы, а отчаяние человека, который приехал сюда не мстить, а искать хоть какое-то объяснение тому, почему всё закончилось так, как закончилось.

— Развёлся? — она издаёт короткий, злой смешок. — Он женился на вас только потому, что отец пригрозил лишить его всего. Спросите его сами, если хватит смелости.

— Мне это известно, — отвечает Вера ровно.

— Известно? — что-то во взгляде девушки меняется, будто эта реплика выбивает у неё почву из-под ног. — А известно ли вам, что его мать всё это время знала про нас? Что она просила Аркадия Львовича хотя бы раз отступить, дать нам шанс? Ваш муж просто оказался недостаточно смелым, чтобы бороться за то, что действительно хотел, — а вы, кажется, слишком заняты собственной обидой, чтобы спросить, чего ему стоило сдаться.

Слова попадают точно в цель — Вера чувствует, как что-то внутри сжимается от боли, но не позволяет себе показать это на лице. Именно эта выдержка, кажется, окончательно выводит соперницу из себя.

— Что смотрите так спокойно?! — девушка срывается на крик, делает резкий шаг вперёд и толкает Веру обеими руками в грудь.

Вера не успевает удержать равновесие — нога подворачивается на неровной брусчатке, и она падает, острая боль прошивает лодыжку, отдаётся вверх по ноге. Она вскрикивает, хватаясь за землю, пытаясь понять, насколько всё серьёзно.

— Кристина, ты что творишь?! — визгливо вскрикивает одна из подруг за спиной девушки, хватая её за руку.

Кристина. Вот, значит, как её зовут. Имя, которое столько недель существовало в сознании Веры лишь как безликая тень, вдруг обретает форму — и почему-то от этого не легче.