Книга В тисках чужого выбора, страница 28 – Светослава Левкой

В этот момент калитка распахивается настежь. Никита выбегает наружу — и застывает на месте, увидев Веру на земле, скорчившуюся от боли, придерживающую ногу.

— Вера! — он бросается к ней, опускается на колени рядом, осторожно ощупывает лодыжку. — Что случилось? Ты можешь встать?

— Кажется, вывихнула, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

Никита осторожно, бережно помогает ей подняться, одной рукой поддерживая за талию, позволяя опереться на себя всем весом. Только когда она устойчиво стоит, прижавшись к нему, придерживая пострадавшую ногу на весу, он делает полшага в сторону, будто невзначай, — и вдруг оказывается между Верой и Кристиной, заслоняя её собой, плечом вперёд, всем корпусом. Только после этого поворачивает голову к Кристине — и лицо его меняется мгновенно, становится жёстким, почти незнакомым.

— Что ты здесь делаешь? — голос звучит тихо, слишком тихо для того, что читается в его глазах, — и от этой тишины пугающего в нём куда больше, чем было бы в крике.

— Никита, я просто хотела...

— Мне неважно, чего ты хотела, — обрывает он, не повышая голоса ни на градус. — Между нами давно ничего нет. Ты приходишь сюда, к моему дому, распускаешь руки, толкаешь мою жену — и после этого ещё смеешь мне что-то говорить?

— Твою жену? — она пытается усмехнуться, но голос предательски дрожит. — Ты же говорил мне...

— Это было ошибкой, за которую я извинился давным-давно. Больше не приближайся ни ко мне, ни к моей семье, — говорит он тихо, отчётливо разделяя слоги, и в этой тишине звучит страшнее любого крика.

Кристина смотрит на него ещё секунду — в глазах мелькает что-то похожее на настоящее отчаяние, но она справляется с собой, разворачивается и уходит, садясь в машину, а следом за ней — обе притихшие спутницы.

Никита провожает взглядом уезжающую машину, пока та не скрывается за поворотом, а потом снова оборачивается к Вере — и вся жёсткость в его лице мгновенно тает, сменяясь тревогой.

— Идти можешь?

— Не очень, — признаётся она, поморщившись от новой вспышки боли при попытке перенести вес на ногу.

Не говоря больше ни слова, Никита подхватывает её на руки — легко, будто она ничего не весит, — и несёт в дом.

В спальне он аккуратно усаживает её на край кровати, опускается перед ней на колени, осматривая опухающую на глазах лодыжку.

— Нужно приложить лёд. И, наверное, показать врачу.

— Сначала я хочу в душ, — говорит Вера, морщась. — Чувствую себя ужасно грязной после всего этого.

Никита кивает, помогает ей подняться, ведёт, поддерживая, до ванной комнаты.

— Справишься? — говорит Никита, глядя на высокий бортик с явным сомнением.

— Справлюсь, — неуверенно отвечает Вера, не желая доставлять ещё больше неудобств Никите.

— Позови, если что, ладно? — говорит он, уже отступая к двери, явно борясь с желанием остаться.

Он выходит, аккуратно прикрыв дверь.

С усилием воли Вера снимает с себя одежду и забирается в ванну, стараясь не задеть больным местом бортик.

Вода приятно расслабляет, снимает часть напряжения этого безумного дня, но когда приходит время выбираться, Вера понимает: без посторонней помощи это будет либо очень больно, либо вовсе невозможно. Дотягивается до полотенца и оборачивается в него. Отдёрнув шторку, она зовёт:

— Никита!

Дверь тут же приоткрывается — он явно ждал этого зова где-то рядом.