Онлайн книга «Бесспорно, твое сердце будет моим»
|
же… — Ага, — беру в руки коробочку посмотреть, и в голове врубается воображение. Петя. Нет, не Петя. Зеленоглазый Кейл, нет, Кэйл, целует меня нежно. Его пухлые, слегка опущенные в уголках губы прикасаются к моим, не в силах противостоять бальзаму. Он целует мягко, почти несмело. Язык? Нет, ещё слишком рано. Только лёгкое, исследующее движение. Его руки в этот момент лежат у меня на талии, большие пальцы чуть заходят под край свитера и нежно ласкают. Бр-р, нет! Скукочища! Представляю второй вариант. Кодовое название «Агрессив». Он не целует, а присваивает себе мои губы. Прикусывает нижнюю, оттягивая, и я чувствую лёгкую, сладкую боль. Его язык настойчиво требует входа. А руки... Руки уже не на талии. Одна сжимает мою шею, пальцы ласкают нежную кожу. Вторая — крепко обхватывает моё бедро, прижимая к себе так, что между нами не остаётся воздуха. Его жилистые пальцы впиваются в мою кожу сквозь сетчатые колготки и обжигают. Лучше… Я смотрю на стеллаж с гигиеной для рта и представляю совсем даркромановскую сцену. Он вообще не целует губы. Он прижимает меня к этому самому стеллажу так, что все пасты и щётки со скребками летят со своих мест, его губы на моей шее, чуть ниже уха. Он прикусывает кожу, и я замираю, но не от боли, а от предвкушения. А его руки... — Девушка, с вами всё в порядке? Вам плохо? — спрашивает меня встревоженным голосом фармацевт. Прихожу в себя. Моргаю. Передо мной не Петя, а миловидная женщина, а в отражении стекла прилавка я вижу набежавшую очередь. — Простите! — выдавливаю из себя, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец. — Пробейте бальзам тоже, спасибо! Расплатившись, вылетаю из аптеки, забыв про боль в ноге. Теперь болит и горит совсем другое место, и моё воображение никак не хочет понять, что в элитный кинотеатр с интимной обстановкой мы идём моего контента ради и не более! Вхожу в лобби и сразу замечаю, что декор уже сменили. Теперь на мраморных постаментах стоят лаконичные, минималистичные композиции: осталось что-то чёрное, но теперь элегантное, а не устрашающее. Красные цветы заменили на белую базу, и только одна-единственная ярко-оранжевая ветка окрашенного эвкалипта напоминает об осени. Интересно, это опять он привёз? Сегодня же третий курс на дистанционке, его не было. И его мазерати на парковке я не видела. Неужели он на ней возит эти букеты? Хотя, если они туда помещаются, то и я влезу связанная в багажник. Захожу в лифт и представляю, как он в своём рабочем комбинезоне, но только на голое тело, расставляет эти вазы с сосредоточенным видом художника и постоянно кидает одержимые взгляды на мою дверь и пытается уловить мой аромат. Фантазия обрывается, как только лифт приезжает на этаж. Едва створки раскрываются, в нос бьёт знакомый тяжёлый парфюм — смесь дорогого табака, бурбонской ванили, кожи, уда и кардамона. Папа. Почему сегодня-то? Петина новая композиция меня не трогает уже, и я с тревогой подхожу к квартире. Вставить ключ не получается, а из квартиры доносятся приглушенные голоса. Пробую ручку и захожу внутрь. Входную дверь даже не заперли. А если сталкер какой-нибудь или маньяк? Опять ссорятся! Стараюсь тихо одеться и проскочить к себе. — ...просто с ума сошёл! За океан! Ему десять лет, Лёша! — голос Лизы, обычно холодный и |