Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 22 – Яна Ланская

всё, что пожелает. А ещё наказать её за общение с другим. Вот ключик.

Вижу, как Макс идёт к кулеру, залпом пьёт воду и уходит курить на улицу. Мой шанс, пока его

нет. У меня будет чистая победа. Сегодня я с ней схожу в кино, буду молчаливым и загадочным,

а завтра проверну фокус и ночью уже выиграю спор.

— Стас, подкати к ней завтра. Мне она всё равно не нравится.

— Реально можно? — Удивляется кореш.

— Да, валяй.

— А спор?

— Да ладно тебе, разберёмся. Это же просто прикол, — если я ему честно скажу, что

мне нужно, чтобы он мне подыграл, не сработает.

Посетителям и барберам требуется минут двадцать, чтобы восстановить своё равновесие,

и в итоге я понимаю, что могу опоздать. Колян уводит меня к раковине и моет голову с

какой-то херней фиолетовой и шоколадной. Пахнет сладко, что-то мутное. От меня не должно

пахнуть сладким, но ничего, перебью парфюмом.

— Ну как? Готов вставить в неё свой ствол? — Подкалывает меня Колян.

— Готов, — взлохмачиваю свои волосы. Мне даже нравится. Я зачётно выгляжу. Достаю

телефон, делаю селфи и хочу отправить Ангелине. Осекаюсь, вспоминая, что мы не вместе.

Блядь. По привычке хотел с ней поделиться. Тупо пялюсь в экран и вздыхаю. Тупое чувство, что

я никчемыш не покидает. Экран загорается, и я вижу, что сообщение от сатанессы.

— Петь, привет! Извини, я не смогу прийти.

— Да блин! — Вырывается у меня вслух. Сука! Я же настроился на победу!

Дорога от метро до аптеки напоминает мне путь покаяния. Каждый шаг отзывается острой,

режущей болью, будто между ботинком и кожей лежит раскалённый уголь. Ещё и смазанный

какой-нибудь кислотой для экстремального дискомфорта. Новые ботинки — не обувь, а орудие

пыток. Вот тебе и готичный шик! В романах героини стойко переносят пытки кнутом, заточения в

подвалах, прижигания, удушения, шрамирования, а я готова сдохнуть из-за куска винтажной

кожи.

Читать про синяки, ссадины и шрамы пикантно. Получать их — отстой полнейший. А ещё

отстойнее пропустить «Графа Дракулу» с зеленоглазым Кейлом из-за гадского ботинка. За что

Вивьен Вествуд меня так ненавидит?

Сжав зубы и зажмурившись, я продолжаю свой путь к пункту спасения.

— Пластырь! От жуткой, адской, убийственной мозоли! — Упираюсь руками в прилавок и молю

фармацевта о помощи. В моём голосе отражается вся боль, накопленная за день страданий.

— Гидроколлоидный — волшебная штука. Снимет боль сразу, заживит за ночь, — протягивает мне

коробку фармацевт с мудрыми глазами и в белом халате, словно ангел-спаситель. Или я её

слишком рано идеализирую?

Не веря в чудеса, но отчаянно надеясь, тут же, прямо у прилавка, снимаю ботинок и

приклеиваю пластырь. И... о да! Боль отступает, сменяясь прохладным, успокаивающим

онемением. У меня аж слеза от облегчения скатывается.

— Я вас обожаю! Спасибо! Боже, я уже думала записаться на ампутацию. Не верится! — начинаю

тараторить от возбудждения. — Ещё бальзам для губ, пожалуйста. От холода потрескались.

— Этот не просто увлажняет, восстанавливает и заживляет, — протягивает мне жестяную круглую

банку ангел в халате и переходит на конспирологический шёпот. — Но и, между нами, девочками,

даёт такой деликатный блеск и объём, что губы так и напрашиваются на поцелуй. Проверено!

Для убедительности женщина мне подмигивает и игриво ведёт бровью. Продажник от бога! Ангел