Книга Мое так называемое лето, страница 51 – Лада Шведова

— Выглядишь так, будто вот-вот закипишь, – заметил Рома.

— Потому что это так и есть.

— Прогуляемся до набережной? Тут недалеко. Как раз немного остынешь.

— Остыть было бы неплохо.

Хотя еще минут десять назад хорошо было бы наоборот согреться, ведь благодаря Тимуру я поплавала в бассейне среди ночи. Но плавала я форменных шортах, которые уже высохли, ведь пластика в их составе было не меньше, чем в горках. Футболка и волосы оставались влажными, но ночь выдалась очень теплой, как будто даже жаркой. И я решила, что прогулка мне не повредит.

Набережная за аквапарком сильно отличалась от той ее части, что шла вдоль старого города. Она выглядела более узкой и казалась совсем не приспособленной для долгих прогулок. Это была зона дорогих отелей, и некоторые из них ограждали свой пляж бетонными стенами, что совсем не шло побережью. Хотелось свободы, морского ветра и открытых пространств, а не городского бетона, причем не в любимом стиле Тимура, который и правда впечатлял. Нет, тут бетон выглядел самым непривлекательным образом. И ведь я могла поселиться в одном из таких отелей, а не в Скворечнике, который чувствовался самим югом и свободой.

— Тимур ненавидит эту набережную, – словно прочитав мои мысли, поделился Рома. – Никогда сюда не ходит.

Не признавать, что понимаю Тимура. Хотя бы не признавать вслух.

— Понятно, – выдавила я неохотно.

— Но тут есть классное место, ради него он делает исключение. И ради него мы сейчас сюда пришли.

«Классным местом» оказался волнорез, но выглядел он совсем не так, как его соседи по набережной. Этот был высоким, монструозным и уходил в море так далеко, что терялся в темноте. На набережной горели фонари, но их не хватало, чтобы осветить бушующую черноту моря. Высоко на небе висела Луна, и лунная дорожка прыгала по темным волнам, иногда рассыпаясь серебряными брызгами. Но и этого не хватало, чтобы разглядеть волнорез полностью. Он казался гигантом, что вот-вот обрушится на мелких людей и задавит их соленым от близости моря бетоном.

— Дальше начинается старый город, это как бы разделение. – Рома сошел с набережной и подал мне руку, чтобы я спрыгнула за ним.

— Так дорогие отели отгораживаются от бедных жителей?

— Что-то вроде того.

— Это вообще законно?

— Законы часто трактуются по-разному, и для владельцев отелей они немного другие. Поэтому… полагаю, что да.

— Ненавижу такое.

— Как и все мы. Но… – И его «но» повисло в воздухе.

Чтобы забраться на волнорез, пришлось открыть в себе способности к скалолазанию. С набережной на него можно было просто запрыгнуть, но мешала бетонная стена, потому мы с Ромой лезли на волнорез у кромки моря, а там это была настоящая неприступная крепость. То есть в темноте она казалась неприступной, а потом выяснилось, что в крепости то торчали железные арматурины, то зияли темные дыры, в которые удобно поставить ноги. Рома забрался первым и практически вытянул меня наверх – я долго возилась с непривычки. Не у всех врожденные способности к внезапному ночному покорению волнорезов.

— Вы с Тимуром меня решили сегодня угробить, – проворчала я, потирая ушибленную подъемом коленку. – Я еще от спуска по сухой горке не отошла.

— Ты очень хорошо держишься. Идем!

Мы шли в темноту, вскоре исчез даже свет фонарей с набережной, осталась одна луна. Но ее хватало, чтобы разглядеть темное море и яркие брызги волн. Вскоре мы добрались до цели – ею оказались бетонные сваи, что окружали волнорез с четырех сторон. Наверху была площадка, тоже из бетона. В темноте все выглядело как те заброшки, которыми так сильно восхищался Тимур.